Он всё равно ничего бы ей не сказал, но было приятно сознавать, что он нужен и дорог. Теперь он как бездомный пес – каждый норовить его пнуть и выставить за порог.
Остро ощущая свою ненужность, лег на диван, закинул руки за голову и стал вспоминать, к кому из друзей можно было бы нырнуть, чтобы излить душу за парой бутылок пива.
Выяснилось, что ни к кому. Все были женаты и с детьми. Он тоже когда-то был женат, но не понимал, что это и есть счастье. Ощущал это как несвободу, навязанную извне.
Мысленно, только мысленно! – допустил худший вариант, и, к своему ужасу, понял: если Саша откажется выйти за него, или, что еще хуже, несмотря на все его предостережения и мольбы, сойдется с Павлом или с кем-нибудь еще, то жизнь потеряет для него всю свою еще так недавно ценимую прелесть.
Этот вариант был так кошмарен, что Юрий соскочил с дивана и решил немедленно поехать к ней. Пусть ругается, пусть даже стукнет его, всё лучше, чем сидеть и чувствовать, что медленно умирает.
Оглядел себя. Домашний костюм из плотного трикотажа смотрелся вполне комильфо, но его не устроил. Криво усмехаясь своему волнению, начал переодеваться. Тщательно причесался перед зеркалом, будто мальчик, трепещущий перед первым свиданием.
Закрыл глаза и попробовал припомнить свое первое свидание. К кому он торопился и как ее звали? Вспомнить не получилось, зато на губах вдруг прорезался вкус Сашиных поцелуев, свежих и невинных, каким они были только в их самую первую ночь. А потом она целовала его? Однозначно нет. Сердце снова охватило сожаление и тоска.
Поехал на машине, хотя был порыв вызвать такси. Звонить Саше не стал, понимая, что нарвется на отказ. По дороге промелькнуло несколько цветочных киосков и павильончиков с тортами и конфетами, но он ничего не стал покупать. Ее этим всё равно не умилостивишь. К тому же торт, вполне возможно, будет доедать, посмеиваясь, всё тот же ненасытный Пашка.
Подъехал к дому и, немного поколебавшись, пошел на ура. Повезет или нет? На его счастье, дежурил знакомый с ним охранник. Вежливо с ним поздоровавшись, не стал дожидаться лифта, чтобы в голове охранника не возникли ненужные подозрения, а вихрем взлетел по лестнице на пятый этаж.
Позвонил в дверь и обомлел, когда дверь, даже не заглянув в глазок, по-хозяйски открыл смеющийся Павел. Завидев нежданного гостя, попытался захлопнуть дверь, но Юрий стремительно просунул в щель ботинок, отодвинул сопротивляющегося дружка и зашел в квартиру.
Павел больше не смеялся, с опаской разглядывая взбешенную физиономию незваного гостя. Тот тихо спросил, но с такой явственной угрозой в ледяном голосе, что по коже у Павла побежали морозные иголки:
– Где Саша?
Павел отошел на середину комнаты, создав разделительное пространство, и примирительно ответил:
– В магазин ушла. Я вот с Анюткой сижу.
В комнату вошла девочка, прижимая к себе пищащую куклу. Завидев отца, немного сконфуженно подошла к нему и спросила:
– Папа, а почему ты больше не приезжал кататься на лыжах? Теперь уже весна, и придется ждать следующей зимы?
Он присел перед ней на корточки и утешительно пообещал:
– Не грусти, куколка! Зато скоро мы поедем на речку купаться и в лес за ягодами.
Анюта, несколько удивленная ласковым обращением, согласно закивала головой. Отец поцеловал ее в щечку, ощутив при этом уже знакомый спазм в горле, и она убежала к себе, оставив дядю Пашу без спасительного прикрытия.
Юрий молча кивнул сопернику на противоположный стул, сел сам и многообещающе проговорил:
– Ну что ж, давай побеседуем без свидетелей. Что ты здесь делаешь?
Чувствующий неодолимую потребность в пикантном розыгрыше, пусть даже и рискуя при этом головой, Павел ляпнул:
– Что, что?.. Живу я здесь!
У Юрия тяжко закружилась голова и он приподнялся, готовясь задушить сопляка собственными руками, но тут раздался спасительный для того звонок. Обрадованный Павел вскочил со стула, который для него уж слишком становился похож на электрический, и бросился к дверям. Теперь Юрий понял, почему тот даже не посмотрел в глазок – был уверен, что вернулась Саша.
На этот раз это действительно была она. Павел с огромными сумками прошагал на кухню, доказывая, что он и в самом деле здесь не чужой, и стал раскладывать покупки по местам, даже не спрашивая, где что лежит. Предупрежденная Павлом Саша вошла в комнату настороженная и чужая.
– Что тебе здесь нужно?
– Приехал повидать дочь. – Голос Юрия звучал так неискренне, что он, понимая это, поморщился.
Естественно, Саша не поверила:
– Мог бы позвонить и договориться о встрече. Не звонил, значит приехал с проверочкой. Ну что ж, всё проверил, всё выяснил и можешь ехать обратно.
– Я еще с Аней не повидался толком.
Саша округлила глаза.
– Неужели она не прибежала посмотреть, кто пришел?
– Прибегала.
– Ну и почему ты с ней не поговорил?
Ему неловко было врать, но правду говорить при хлыще, вышедшем из кухни и прислушивающемся к разговору, он тоже не мог. Он просительно посмотрел женщину, когда-то понимавшую его с полуслова.
Сашу немного тронул этот затравленный взгляд, похожий на взгляд замученного и просящего пощады зверька, но она постаралась не придавать ему значения, говоря себе, что это лишь очередной блеф. Не соответствовал он сложившемуся в ее памяти образу Юрия-победоносца. Она молча повернулась, пошла в другую комнату и позвала дочь. Подвела к отцу и предложила:
– Вот и Анюта. О чем ты хотел с ней поговорить?
Он посадил дочь на колени и стал выспрашивать о делах в детском саду. Она отвечала охотно, хотя и с некоторым удивлением, вопросительно поглядывая на мать. Немного послушав воркотню девочки, та пошла на кухню, повязала фартук и начала готовить воскресный обед.
Ей очень не хотелось общаться с мужчинами, так нахально претендующими на ее скромную персону, но, чтобы их выгнать, нужны были силы, а их-то как раз и не было. Она чувствовала себя отчаянно уставшей и ужасно старой.
Через полчаса на кухню пришел Юрий. Павел, настойчиво отиравшийся около хозяйки, как ласковый пушистый кот в надежде заработать кусочек повкуснее, насторожился и примолк. Юрий сурово посмотрел на соперника, почувствовал прилив воинственности, и произнес традиционный мальчишеский вызов:
– Давай выйдем!
Павел немедля воспротивился, он не любил, когда его били.
– Мне и здесь хорошо! – и подвинулся к нарезающей овощи Саше.
Она с неудовольствием посмотрела на мужчин.
– Ну, хватит, нашли место для разборок! Будете мне мешать, тут же оба отправитесь восвояси!
Юрия это вполне устраивало: если его здесь не будет, то не будет и этого наглого типа. Но Павел уходить категорически не хотел. Он пролез в самый дальний угол кухни, устроился там в относительной безопасности и опрометчиво показал Юрию язык.
