— Ты молчишь, — сказала Лигея. — Значит, сам все понимаешь. Я благодарна тебе за то, что ты оказался таким достойным мужчиной, но теперь я сделаю то, что обязана сделать, и покину тебя. — И она направилась к выходу из пещеры.
Мима удержал ее.
— Без тебя я отсюда не уйду, — проговорил он.
— Но я же объяснила тебе, почему это невозможно! У тебя есть обязательства на Земле!
— Я явился в Преисподнюю, чтобы освободить тебя, и я тебя спасу! — сказал Мима. — Это не имеет отношения к любви; это касается справедливости. Если же по ходу дела я влюблюсь в тебя, то, может быть, ты согласишься остаться со мной после того, как пройдет слушание твоего дела и ты выйдешь из Ада. А если нет — то все равно я намерен закончить то, что считаю правильным.
— Дурак! — сказала Лигея.
— Я мужчина.
— Принц, — сказала она уже мягче.
— Инкарнация.
— Мне мог бы… очень понравиться такой дурачок, — призналась девушка.
— Но я не могу позволить тебе сделать это. Я — всего-навсего одна душа, а твоя работа связана с миллионами. Поэтому… — Она снова встала.
Мима усадил девушку на место, обнял и поцеловал.
Лигея вздохнула.
— Знаешь, вообще-то так нечестно, — проговорила она. И поцеловала Миму в ответ.
— Давай расскажем друг другу о себе, — предложил Мима.
— Ты уже знаешь о моем недостатке. Когда я взволнована, то…
— Я разбираюсь в недостатках. Я сам заика.
Лигея засмеялась:
— Надо же, а я и не заметила!
— В жизни. Здесь, в Аду, я от этого избавлен. Думаю, что таким образом Сатана хочет «приручить» меня. Он предлагал мне дать в наложницы демоницу и даровать свободную речь, однако я предпочел идти своим путем.
— Но если твой недостаток в Аду исчезает, то почему остается мой? — жалобно спросила Лигея.
— Видимо, потому, что Сатана не пытается приручить тебя. Он старается тебя унизить. Наверно, его совершенно не заботило бы мое заикание, не будь я инкарнацией.
— Инкарнацией Войны, — кивнула девушка. — К тебе следует относиться с особым вниманием.
— Так что если ты не переносишь заикания, то не пожелаешь иметь со мной ничего общего, когда выберешься из Ада.
— Когда я увидела тебя там, в Ледяном Дворце, ты показался мне таким отважным и красивым, прямо как настоящий принц, явившийся спасти меня, — сказала она. — Я знала, что это западня, и пыталась предупредить тебя. Но ты не ушел, и вот теперь ловушка захлопнулась. То же самое может произойти и во второй раз, потому что ты все равно не уходишь. Хотя говорить об этом нечего, поскольку мне все равно никогда не выбраться из Ада, но, если бы я отсюда вышла и ты вывел бы меня, я бы навсегда запомнила, что это сделал заика, и мне безразлично, как он выглядит и как говорит; мне хотелось бы быть с тобой. Но ты пришел в Ледяной Дворец не для того, чтобы просто найти себе женщину? Ведь к твоим услугам была демоница.
Тогда Мима рассказал Лигее об Орб, о Восторг, о своем желании иметь женщину именно такого происхождения, а не переменчивую демоницу, всецело преданную лишь Сатане.
— Хотя Лила и всплакнула, — сказал Мима в конце. — Такое поведение демоницы мне совершенно не понятно.
— Потому что в ее задачу входило совратить тебя или отправить в Преисподнюю; в любом случае она знала, что ты обречен. Демонам в небольшой степени свойственны эмоции, иначе они не могли бы испытывать примитивных желаний. Они не могут принять человеческий облик, не усвоив частицы человеческой природы, чтобы действовать достаточно убедительно и обманывать настоящих людей. Может быть, ты ей немного нравился, а может, ей нравилось ее задание в Чистилище, которое все-таки лучше Ада, и она горевала, поняв, что все кончилось. Ее воля подчинена Сатане, однако, если это не противоречит заданию, она может позволить себе некоторые эмоции. Особенно в том случае, если демонстрация этих чувств вызовет у тебя выгодную для нее реакцию.
— Ты, похоже, хорошо разбираешься в демонах, — с сочувствием проговорил Мима.
— У меня достаточно большой опыт, — и Лигея рассказала ему, как попала в Ад.
Лигея была принцессой одного из европейских государств. Когда она достигла соответствующего возраста и обучилась всему, что необходимо знать женщине ее положения, то отец, король, начал исподволь подыскивать для нее подходящую пару.
— Ты сам знаешь, такие вещи редко делаются по собственному выбору.
— Прекрасно знаю, — согласился Мима.
Подобное сватовство требовало показывать товар лицом. Современные монархи стали крайне осторожными, поскольку их отпрыски усвоили новомодные понятия независимости и ожидать от них послушания можно было лишь в том случае, если невесты оказывались не только родовиты, но и внешне привлекательны. Собственно, зачастую удавалось использовать идеалистические бредни юных принцев для того, чтобы держать их в узде, поскольку, будучи сраженным красотой предполагаемой невесты, он ни на что больше не обращал внимания, а потом уж становилось слишком поздно. Любовь брала его в плен.
— Знаю, — повторил Мима, припомнив, как отлично эта тактика сработала с Восторг.
— Ну, не обязательно соглашаться с такой готовностью! — сказала Лигея.
— Я уже ослеплен твоей красотой, — ответил Мима. Он хотел, чтобы его слова прозвучали как шутка, но вдруг понял, что говорит серьезно.
У Лигеи, видимо, возникло такое же ощущение, ибо она вспыхнула. Хотя в пещере было темно, Мима все равно почувствовал, что девушка зарделась, потому что все ее тело, казалось, излучает жар. У особ королевской крови чувство неловкости давало о себе знать куда сильнее, чем у обыкновенных людей.
Выдержав небольшую паузу, Лигея продолжала. Ей предстояло отправиться в одно княжество на Ближнем Востоке. Номинально это был обычный светский визит, а на самом деле — демонстрация того, что именно могло предложить ее королевство. Отец Лигеи знал, что в настоящий момент на рынке невест не было никого, кто мог бы внешностью сравниться с ней. В то же время девушке были даны строжайшие указания ни в коем случае не открывать своего порока.
Но тут международные террористы увидели возможность нанести удар. Они сумели захватить самолет, на котором летела принцесса. Еще во время полета они потребовали за нее небывалый выкуп: один миллиард евродолларов, освобождения всех политических заключенных и публичного извинения за ошибки в управлении государством — ни больше ни меньше. Если король заплатит и выполнит остальные требования, они посадят самолет в нейтральной стране и отпустят принцессу, если же нет…
Король отказался принять их условия. Заплатить деньги не составляло труда, освобождение политзаключенных было проблематичным, ну а извинение, разумеется, невозможным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
