изнутри снятыми перегородками и ворохами ремней и скоб. Иджес размечал площадь, Гедимин крепил скобы; в качестве крепления он не сомневался, но подозревал, что внутренняя обшивка может не выдержать и оторваться вместе с закреплённым.
— Не корабль, а крысовозка! — возмущался Иджес, включив общую связь. Его наверняка слышали даже «копы» у терминалов, а у Гедимина периодически звенело в ушах.
— Даже пленных макак на Кагет возили не в такой тесноте! Ты смотри, атомщик, — мы же лежим друг на друге! Может, часть ремней на потолок перевесить? Какая разница в невесомости⁈
Кенен, затерявшийся где-то в недрах модуля, громко фыркнул.
— Хорошо, Ис, но Джед будет висеть над тобой. Хватит ныть! Это огромный модуль, а нас тут всего шесть десятков. Просто уберите перегородки и задействуйте часть коридора…
— Заткнись, — буркнул Гедимин, замеряя расстояние, оставшееся между пристёгнутыми сарматами. Они в самом деле располагались вплотную, едва не прижимаясь друг к другу плечами. Ширину измеряли по Гедимину; большинство сарматов занимало на два-три сантиметра меньше, и только поэтому между ними сохранялось хоть какое-то расстояние.
— Давай повесим ремни снаружи, — подал новое предложение Иджес. — Там же куча места! Сверху защитное поле…
— Ис, заткнись, — отозвался Кенен. — Джед не понимает шуток, а кого-нибудь размажет по обшивке. Ну что, долго там ещё? С батута уже запрашивают время старта!
…Они всё-таки взлетели — на десять минут позже намеченного, с другим ускорением и слегка перекошенным гравитационным вектором. Гедимин выругался про себя, кто-то из более чувствительных сарматов — вслух, Кенен пробормотал что-то укоризненное, — но модуль всё же оторвался от Луны и не упал обратно, а летел, набрав нужную скорость, к предполагаемому месту дрейфа мианийского корабля. Вскоре Гедимина перестало вдавливать в палубу, и он, приподнявшись, повис на ослабших ремнях. «Пора менять,» — досадливо сощурился он. «Совсем растянулись.»
— Интересно, нас поймают? — пробормотал кто-то у противоположной стены. — И что, если нет?
Кенен громко фыркнул.
— Что такое, парни? В первый раз на орбите?
Ремни, подтянувшись, прижали Гедимина к палубе. Модуль миновал область невесомости и шёл на стыковку с невидимым мианийским кораблём; тот ловил его, осторожно замедляя его полёт. На секунду у Гедимина закружилась голова — корабль подбирал правильный гравитационный вектор, но продолжалось это считанные мгновения. Модуль лёг на «причал», ремни снова растянулись, и сарматы друг за другом заскользили к корме. Гедимин насчитал восемь голосов, назвавших Кенена макакой, прежде чем скольжение прекратилось, и модуль со всем содержимым остановился окончательно.
— Отличная стыковка! — заявил Кенен, первым отстегнувшись и выйдя в коридор. — Вот мы и на месте. Ждите меня, наружу не высовываться! Джед, Ис, займитесь модулем — нам тут до-олго жить!
— Да заткнись уже, без тебя не знаем, — проворчал Иджес, выходя в коридор. — Все на ногах? Никто не ушибся?
…Когда Кенен вернулся, в модуле уже можно было дышать без скафандра, а Гедимин, заварив несколько проломов в палубе, вместе с Иджесом и Зетом читал то, что досталось ему вместо нормального техзадания.
— «Корабль имеет форму тора и удерживает ледяной астероид диаметром в три километра двести сорок метров. Основные повреждения пришлись на…» Tza hasu! Сколько-сколько повреждённой площади⁈
— Етижи-пассатижи, — пробормотал Иджес. — Мы отсюда до мая не выберемся! И ладно ещё площадь, ты смотри сюда…
Он ткнул пальцем в слова «подвергся лучевой атаке».
— Это же лучевой ожог! Атомщик, у тебя с собой сколько флония?
— Недостаточно, — угрюмо ответил Гедимин. — Придётся собирать по всей бригаде. И то я не уверен…
В наушниках послышался переливчатый свист.
— Отбой, парни! — голос Кенена странно привизгивал, но в целом звучал радостно. — Ничего не собираем до моих указаний! Зет, Ис, Джед, — все к шлюзу, передатчики с собой!
«А то их можно оставить,» — хмыкнул Гедимин, прикрывая экран смарта и разворачиваясь лицом к Кенену. Почти все переборки внутри модуля были сняты, и корабль превратился в один большой коридор и просматривался насквозь, от шлюза до шлюза. Тот, у которого стоял Кенен, только что закрылся. Гедимин, не увидев рядом с командиром ни одного мианийца, разочарованно хмыкнул. «Не пошли к нам. Может, сами заняты ремонтом? Мы тремя бригадами с такой площадью не справимся…»
— Ловите карты, парни, — сказал Кенен, ткнув пальцем в экран наручного смарта. Передатчик Гедимина коротко пискнул. Сармат сразу развернул голографический экран и наконец увидел, с чем предстоит работать.
Большая часть гигантского корабля, по мианийским традициям, была заменена туманным пятном, поверх которого белела одинокая точка — сарматский модуль. Повреждённая поверхность начиналась в четырёх километрах от него — лучевой волной накрыло дальнюю, узкую часть гигантского тора. Она состояла из нескольких обручей, скреплённых между собой; между ними находились какие-то плотные скопления, подвешенные на множестве тросов. Там, где излучение ударило сильнее всего, часть обручей выкрошилась, и конструкция выглядела надломанной. «Квадратные километры площади,» — Гедимин недовольно сощурился. «Глубина поражения… Вон на том участке не хватает ключевых элементов…»
Он потыкал в экран, приближая повреждённые участки. Ему удалось увеличить их ровно в десять раз. Гедимин надеялся на информацию о внутреннем устройстве обручей и скоплений, но на карте не было ничего, кроме картинки, и то, как подозревал сармат, сильно искажённой.
— Я пообещал им, что мы в их распоряжении до двадцать пятого, — продолжал Кенен. — Они очень на нас рассчитывают. Надеюсь, парни, вы их не подведёте?
— Иди к ним и попроси нормальные чертежи, — сказал Гедимин. — По схеме, которую ты принёс, только участки работы распределять. Больше она ни на что не годится.
Кенен хмыкнул.
— А что ещё ты собирался с ней делать, Джед?
Гедимин различил в его голосе плохо скрываемую насмешку и сердито сощурился.
— Ты знаешь, как работают эти штуки? — он показал на карте одно из плотных скоплений, оплетённых обгоревшими тросами. Отчего-то они притягивали его взгляд сильнее, чем обручи, — если последние выглядели как элементы каркаса, то первые явно были устроены сложнее и, возможно,
