помогали попить, после чего возвращали обратно. В эти короткие промежутки просветления он видел лишь очертания места, где оказался, с каждым разом всё чётче и чётче: куполообразную крышу, людей, которые оказывались около его кровати, их лица, но недостаточно долго, чтобы осознать всё это.
Кондрат продолжал проваливаться в беспамятство.
* * *
Он пробудился.
В этот раз всё было иначе. Кондрат просто открыл глаза и чётко осознал, что окончательно вернулся в реальность. Сонливость отступила быстро и безапелляционно, наконец очистив разум.
Он лежал на кровати, отгороженный от остальной части юрты пологом из плотной ткани, словно в больничной палате. Рядом стоял небольшой деревянный тазик с водой, на краю которого лежала тряпка.
Здесь пахло травами и кровью. Кондрат попытался осторожно сесть, и у него это получилось с первого раза, однако в голове почти тут же ухнула глухая боль. Всё тело ощущалось каким-то вялым, все движения казались немного ватными и даже пальцы, двигались медленно, как-то нерасторопно и запоздало.
Немного привыкнув к своему состоянию, Кондрат осторожно откинул одеяло и осмотрел себя. Тело как тело, ничего не изменилось, если не считать, что он был почти полностью перебинтован. Грудь была полностью перевязана, парочка повязок на ноги и почти полностью обмотанная левая рука. Кондрат осторожно подвигал конечностью, но нет, двигается, значит не всё настолько страшно. Лицо тоже было перебинтовано, но Кондрат уже давно не волновался о внешности: есть можно, дышать можно, видят оба глаза и на том спасибо.
Он немного подумал, после чего уже собирался встать, когда полог отодвинулся в комнату заглянула женщина, которая, наверное, была возрастом с самого Кондрата. Чёрные волосы уже давно были испещрены сединой, а на обветренном холодными ветрами лице проглядывались морщинки.
Её чёрные глаза недовольно пробежались по Кондрату. Она произнесла что-то непонятное строгим голосом, подойдя ближе и безапелляционно надавив ему на грудь, чтобы положить обратно на кровать.
— Я хочу поговорить с вашей главной, — произнесён, удивившись, каким хриплым и слабыми был его голос.
Женщина вновь произнесла что-то строго, ещё настойчивее пытаясь его уложить, а Кондрат всё равно сопротивлялся.
— Позовите вашу старейшину.
Женщина подняла тон. На её возмущённый голос в комнату заглянула ещё одна женщина, и та явно жаловалась ей на Кондрата, который, по её скромному мнению, вредничал, как ребёнок. То тоже начала что-то говорить, и уже вдвоём чуть ли не силой они уложили его обратно и укрыли.
Вторая вышла, а первая начала что-то смешивать из бутыльков, которые принесла с собой, и потом спаивать это Кондрату. Только сейчас, полностью придя в себя, он в полной мере ощутил, насколько вкус был мерзким. Горьким, кислым с неприятным травянистым осадком, который оставался во рту. Но рассудив, что травить его просто так не будут, Кондрат беспрекословно всё выпил.
А затем настало время перевязки.
По тому, что рядом оказались ещё три женщины, Кондрат осмелился предположить, что уход за больными было вотчиной именно женщин. Они не показывали даже доли стеснения к его обнажённому телу, деловито снимая старые повязки и надевая новые, позволяя ему самому увидеть, как сильно он успел пострадать.
На груди появилось несколько глубоких порезов, как от когтей. На ноге были колотые раны, размер которых можно было сопоставить с неплохим таким такого мясницким ножом, а левая рука и вовсе вся была искусана до мяса. Кондрат даже не смог посчитать, как много было на ней укусов: одни принадлежали явно людям, а вот другие больше походили на звериные. Про лицо он ничего не мог сказать.
Но заинтересовало его больше то, как именно они выглядели. Не красные и не чёрные, а голубоватые, будто в их края впрыснули голубую краску, а некоторые места выглядели так, как если были покрыты инеем. При этом какого-либо дискомфорта он сам не чувствовал.
После того, как процедуры были закончены, и женщины ушли, через несколько минут пришла старуха. Теперь она была одета заметно проще, без какой-либо нарядной мишуры, мало отличаясь от остальных жителей их племени, если не считать всевозможных оберегов в виде зубов, которые были развешаны по всей одежде и ожерелья из таких же клыков и каких-то металлических бусинок на шее.
Хитро улыбнувшись, она села напротив его головы, и когда Кондрат попытался сесть, положила руку на грудь, скрипучим голосом произнеся:
— Лежи, не стоит тебе сейчас вставать.
— Где мои товарищи? — сразу спросил Кондрат.
— Они здесь, и с ними всё в порядке. Мы своё слово держим.
Кондрат кивнул.
У него в голове было много вопросов, которые хотелось задать, и сейчас, когда гудела голова, было сложно выстроить их в правильном порядке, поэтому Кондрат спросил первое, что пришло на ум.
— Как давно я спал?
— Три дня и четыре ночи. Тебя принесли наши охотники, что отправились с тобой к воющей смерти. Не думали мы, что ты выживешь, но душа твоя сильна, и духи были благосклонны к тебе. Как и те, кто о тебе заботится…
Она выудила из-за пазухи медальон в форме головы змеи, который подарила ему ведьма, и осторожно положила его на грудь Кондрату. Он молча взял его в руку, задумчиво покрутив в руках. Не уж то и в этом случае его спас этот амулет? Значит, на корабле творилось нечто похожее на то, что было под свинофермой?
— Я выполнил вашу просьбу? — спросил он негромко.
— В полной мере. Не ожидали мы, что ты вернёшься обратно с клыком смерти и даже сможешь вынести несколько амулетов наших павших воинов. Их семьи благодарны тебе, теперь они смогут проститься со своими близкими. Теперь, как дано было моё слово, я готова ответить на твои вопросы.
Кондрат задумался.
— Как вас зовут? — наконец спросил он. Может вопрос и странный, однако он всё же должен знать, как обращаться к ней.
Старуха улыбнулась.
— Я Такисуко Гно, старейшина нашей семьи или, как говорите вы, имперцы, племени.
— Миссиси Гно…
— Мы обращаемся друг к другу по имени, — поправила она его.
— Такисуко, что произошло с жителями деревни Уюг?
Она задумчиво посмотрела в никуда. Её лицо расслабилось, она будто уснула на мгновение, после чего медленно произнесла:
— Вы не найдёте тех, кого забрал Дух Ледяного Ветра, имперец. Единственное, чего вы добьётесь — сгинете в его холодных объятиях.
— Кто это, Дух Ледяного Ветра?
— Дух, что живёт в этих землях.
— И всё? — прищурился Кондрат.
— И всё, — беззаботно ответила старуха Такисуко.
И ради этого он рисковал жизнью? Ради этого спустился на проклятый корабль, даже не помня, как толком оттуда выбрался?
А ведь он действительно не помнил, как
