когда люди создавали артефакты такой силы, которые сами не всегда могли контролировать. Это если отталкиваться от того, что его везли на паруснике и какой корабль под него выделили.
— И он свёл создал какую-то тварь?
— Или свёл всех с ума. Говорю же, это надо видеть сам артефакт.
— А его можно уничтожить, — спросил Кондрат.
Феликс внимательно посмотрел на Кондрата, после чего медленно ответил.
— Любой артефакт можно уничтожить, но… мы будем обязаны его передать в столицу. Ты ведь это понимаешь?
— Почему не уничтожить сразу?
— Неизвестно, как эффект это вызовет. Да и к тому же он может послужить оружием во имя интересов империи.
— Даже тёмный? — уточнил Кондрат.
— Любое оружие против врага хорошо, — Феликс пожал плечами.
Любые средства хороши? Кондрат слышал это не раз, но где находятся границы того, когда эти средства можно использовать? Против врагов? Против тех, кто подрывает государственный строй? Против тех, кто просто не согласен, как малхонты, чтобы раз и навсегда покончить с их неповиновением? Здесь не пахнет правовыми нормами, когда само государство способно себя остановить, а значит радиус применения может быть пугающе широким.
Любой вопрос можно решить миром, если хотеть этого. Но когда в руке молоток, всё остальное кажется гвоздями, которые можно просто забить. И такая перспектива Кондрата несколько напрягала. Но прежде, чем думать о таких вещах, конечно, следовало для начала найти сам артефакт.
Их путешествие продолжилось. Длинное, однообразное и белоснежное. Кондрат просто отдыхал, погружённый в свои мысли, не обращая внимание на монотонность. Да и платят ему за сутки не ради того, чтобы он развлекался.
Первые следы племени. Которое они искали обнаружились только через несколько дней. Островки, где стояли юрты, вытоптанные тропинки и разрытый оленями едва ли не до самой земли снег, всё это было присыпано снегом и говорило о том, что здесь они были совсем недавно. Благодаря стаду и саням, определить, куда именно они двигались, было не так уж и сложно.
— Они были здесь буквально пару дней назад, — произнёс один из проводников, бросив взгляд на запад. — Они не должны двигаться быстро. Если поедем сейчас, то вполне можем догнать к завтра.
— Тогда по саням, — кивнул Рай. — Феликс, будь наготове. У меня нет желания вновь сидеть у них в заложниках.
Они направились прямо по следам. Не заметить или пропустить их было не просто сложно, а невозможно. Стало вытоптало целую дорогу, в некоторых местах до почвы, которая виднелась издали под любым углом. Вплоть до ночи они вглядывались в горизонт, после чего встали на привал. На следующее утро с первыми лучами солнца они вновь отправились в погоню за племенем.
Первые признаки того, что что-то не так, Кондрат заметил где-то ближе к полудню. На горизонте в стороне от их основного пути Кондрат заметил оленя. Тот наблюдал за ними издалека, гордо возвышаясь среди бесконечных снегов. Обычный олень, такие водятся в этих местах, ничего странного на первый взгляд.
А потом он заметил ещё одного оленя на горизонте. И ещё одного. И чем дальше они ехали, тем больше их становилось, словно подснежников с приходом лета.
— Что-то их многовато… — нахмурился метис, вглядываясь вдаль.
— Может дикие? — предположил Феликс.
— Дикие всегда держатся всегда вместе, а эти разбрелись в разные стороны. Они явно из стада племени.
Он что-то крикнул первому проводнику, и тот так же ответил. Кондрат обратил внимание, что оба потянулись к ружьям и сам нащупал рукой пистолет на поясе. А под боком лежало уже готовое ружьё, которое он тогда забрал из дома одного из охотников.
Ещё через минут пятнадцать на горизонте показались точки, которые могли быть только юртами, которые малхонты поставили для ночлега.
— Стой! — крикнул Кондрат, почти на ходу выпрыгивая из саней. Снег здесь был достаточно глубоким, и ему пришлось едва ли не по колено идти к передним саням.
— Что случилось? — обернулся Рай.
— Дай бинокль, — протянул он руку.
Взяв бинокль, Кондрат вышел вперёд и внимательно посмотрел в сторону поселения.
У него было с чем сравнивать. То племя, откуда они приехали, стояло в круг, рядом паслись стала оленей, не отходя далеко. Здесь всё было иначе. Насколько он мог судить с такого расстояния, несколько юрт рухнули, одно выгорело и сейчас от неё поднимался едва заметный дымок. А стада оленей не было видно вовсе.
Чтобы там не произошло, они вряд ли найдут малхонтов в добром здравии.
— На них напали, — произнёс Кондрат, не отрывая бинокля от глаз.
— Видишь кого-нибудь? — сразу вытянулся Рай.
— Нет. Судя по всему, это случилось где-то к вечеру. Тот, кто это сделал, наверное, уже ушёл.
Проводник занервничал.
— Мы поедем туда? — негромко спросил он.
— Надо убедиться, что там не осталось выживших, — ответил Рай, после чего обернулся. — Феликс, меняемся, едешь первый. Будь наготове, возможна засада.
— Понял, — кивнул он быстро.
Они немного перегруппировались.
Вперёд поехал Феликс, который мог магией закрыть себя и проводника, и в случае чего дать жару и отступить. Маги были не пустым звуком в этом мире и даже засада, устроенная обычными людьми с ружьями имела мало шансов против тех, кто мог сжечь округ дотла, заковать в лёд или вовсе испепелить молнией. Кондрат и Рай же ехали далеко позади и слегка в стороне, внимательно наблюдая за округой. Теперь каждый держал в руках оружие, готовый пустить его вход.
Не доезжая метров трёхсот до лагеря, они остановились, следя за тем, как сани с Феликсом подъезжают к юртам. Где-то на горизонте Кондрат заметил и то самое стадо оленей, которое мирно паслось в стороне, немного разойдясь во все стороны.
— Чисто, — произнёс Рай, следя за Феликсом в бинокль. — Можно подъезжать.
Лагерь представлял из себя жалкое зрелище. Всё, как увидел Кондрат через бинокль: три юрты покосились, одна сгорела дотла и ещё четыре стояли. Хотелось бы сказать, что нетронутыми, однако в их стенах виднелись следы от пуль. А ещё здесь было кровь и немало, которая тянулась от шатров, пятнами виднелась в разных участках поселения и следами уходила в тундру, теряясь среди снега.
Нападение — это первое, что пришло Кондрату в голову, однако это было лишь слово без какого-то смысла. Надо было понять, что конкретно здесь произошло, и он принялся за то, что умел, по его скромному мнению, лучше всего — искать улики.
Первое, как и было сказано юрты. Часть завалилась, одна сгорела, четыре нетронуты. Он подошёл к той, что частично обвалилась и стояла чуть в стороне от остальных. Вряд ли её специально так установили, скорее просто не смогли идеально
