Она выбрала маленький столик у стены напротив, где теперь ворковала с вороватым парнишкой лет двадцати пяти. Пастушка не была красавицей, но этот юноша с маленькими глазами и впалыми щеками с россыпью прыщей казался очарованным. Преследовательница что-то чувственно рассказывала своему спутнику, лишь изредка оглядываясь на Лиса через плечо.
— Давно пришла? — спросил Крысолов, едва Басс уселся напротив него.
— Уследишь за ней, — младший сын Бертольда грозно хрустнул короткой шеей. — Вроде пасёшь её весь вечер, а потом раз — и она уже тут, стоит пару кружек отнести.
Нималия как раз проходила мимо и решила присоединиться.
— Никого больше не было? Может, шепчется с кем ещё? — шептал Ладаим, стараясь не смотреть на Пастушку.
— Вон же, хахаль её новый, — Ним не слишком скрытно кивнула на парочку заговорщиков. — Не в первый раз его вижу.
— Этот? — Басс рассмеялся. — Это же Хили, он тут который год хрючит брагу, всегда самую дешёвую.
— Ну да, чтобы в доверие втереться.
— Без обид, сестрёнка, но это уже бред. Что, Верные по всем кабакам шпионов разослали со Звездоявления?
— Почему же бред? — возразил Ладаим. — Если целят в Лис, нужна серьёзная подготовка. Может, он и не был засланным, но его нашли и завербовали для Пастушки. Раз пьёт дешёвку, значит купить его легко.
— Ну да, Хили теперь с Верными работает, — Басс захлебнулся от смеха. — Бери выше, чего уж. Ни дать ни взять ищейка Содагара в обоссанных портках. Тебе лишь бы Ним поддакнуть, что ли?
— Вообще-то дело серьёзное, Басс, — насупилась девушка.
— Я помню. Сам Коршуну супец подавал, когда он отцу по шее давал за Живодёра.
— Живодёр и вывел Верных на нас, — Ним накручивала рыжую прядь на покрытый копотью палец. — Даже помереть не мог по-человечески.
— Не говори о мёртвых худо, если надеешься встретиться с ними в царстве Далёкой Звезды, — протяжно напомнил Арбо, выросший из остатков дурманного дыма. — Подвинься, Басс.
— Ты-то куда? — фыркнул младший брат. — Давай всю харчевню за столом соберём, чтобы точно спалиться.
— Ваша подруга и меня волнует, — без эмоций продолжил Арбо. — Я не больше вашего рад Верным под этой крышей. Звезда велела заботиться о родных, а нам тут лишние душегубы не нужны.
— Так помолись, чтобы Пастушку по пути домой кровосос какой сожрал.
— Ребят, серьёзно, чего нам с ней делать-то? — пальцы Нималии выбивали бойкий ритм на досках. — Переглядываемся тут как дети. Надоело.
— Я вам давно сказал, что делать, — Басс наклонился через весь стол. — Тащим за шкирку в угол — и дело за малым.
— При всём кабаке девку бить будешь, братец?
— Полагаю, бить придётся мне, — смиренно промолвил Ладаим.
— Не нравится — сам предлагай, — Басс отвернулся к стене. — Ты у нас за главного по этому делу — твоя же подруга.
— Вопрос надо решать, — произнесла Ним.
— И быстро, — добавил Арбо.
Крысолов медленно кивал, глядя куда-то в дырявый пол «Морды». Прошло всего несколько дней, но игра в догонялки его порядком извела.
— Главный так главный, — решил Ладаим. — Сделаете так, чтобы она одна осталась за столом?
— Легко, — Басс подмигнул сквозь дым. — Пойдём.
Младший сын Бертольда поднялся и расправил широкие плечи. Он грозно прошествовал мимо центральных столов и бесцеремонно ворвался в беседу Пастушки с её кавалером.
— Сука, Хили, я тебе сколько раз говорил не приносить дурман? — загрохотал Басс. На его ладони появился свёрток с сушёными листьями. — Тебе уши надрать или как? Вийм, топай-ка сюда!
— Э-это не моё, — блеял прыщавый завсегдатай. — Ты чего, Басс? Я всё понял тогда.
— Оно и видно, — втесался в разговор Вийм. Он ухватил Хили за рваный ворот и поволок прочь от недоумевающей спутницы.
«Морда» вновь загудела. Выпивохи следили за несправедливым изгнанием одного из своих. Кто-то требовал отпустить Хили, но большинство просто радовалось зрелищу. Один старик даже предложил Вийму подкрепить урок оплеухой, но Бертольдов сын лишь выставил бедолагу за дверь.
В общей суматохе Ладаим проскользнул меж отвлёкшихся пьяниц. Даже зоркая Пастушка не заметила, как Лис занял пустой табурет напротив.
— Ничего себе, — оценила преследовательница. — От вас сегодня отбоя нет.
— Видимо, ты нынче привлекательна как никогда, — Ладаим старался говорить томно, но получалась только едва прикрытая насмешка. Лесть была больше стилем Химеры. — Должно быть, новые духи?
— Знала бы я, что это такое, — улыбка Пастушки больше напоминала оскал. — Так, что? Познакомимся?
— Мы же не впервые видимся, — глаза Крысолова остались прищуренными, но он чувствовал, как притворная улыбка стекает с его лица. — В комнате Филдра за костями встречались. В Застенье у рынка. Тут.
— Может, и так, — Верная ответила острым взглядом серых глаз. — Бассель не такой уж и большой.
— И всё же немаленький, — рука Ладаима как бы невзначай нащупала рукоять кинжала под полой плаща. — Так чего тебе от меня надо?
— Ну и довольная же у тебя рожа, — прошипела Пастушка. От напускной милоты не осталось ни следа. — Так и хочется нос твой копчёный откусить. Ты у нас тивалиец или из Китоноса? Выделяешься, надо сказать. На снегу хорошо видно.
— Хватит, — шикнул Крысолов. — Медленно вставай из-за стола и шагай к выходу. Договорим там.
— Подожди, я кое-что дочитаю, — нахалка засунула руку прямо в свой вырез и извлекла помятый свиток. — Ой, читать-то я не умею, но тут этого и не надо.
Пастушка протянула находку Ладаиму, и тот нерешительно принял её свободной рукой. Пальцы медленно развернули дорогую бумагу, какую простолюдину было не сыскать. Почти весь лист занимал портрет, выполненный изящными штрихами тонкого пера. Их витиеватые изгибы складывались в образ, что так напоминал тивалийского убийцу из Приюта. Внизу, под его сильным подбородком была выведена лишь одна строчка. «Лис. Награда — тысяча и один летт». Портрет и впрямь походил на работу лучшего художника, обещанного Касилиамом Броспего.
— Нравится? — заискивающе спросила Пастушка. — У меня дома ещё один есть.
— Сука, — только и смог выдавить Крысолов. Кинжал выскользнул из онемевшей руки и стукнулся об пол.
— Прошло ваше время, Лис, — шёпот Пастушки напоминал шипение притаившейся змеи. — Дорогу Верным.
Не в силах пошевелиться, Ладаим лишь смотрел, как Верная вольготно вышла из кабака.
«Вот и всё».
* * *
Химера не сразу освоился в Баланоше.
Селег сдержал обещание, и высадил его на главной площади города вечером третьего дня пути. Сам возница сослался на дороговизну города и погнал Лопушка дальше по тракту, собираясь переночевать в одной из следующих деревень. Варион не сомневался, что будет скучать по чудному семейству бесстрашных портных, но мысли его переменились, как только повозка скрылась за поворотом снежной дороги.
Теперь Лис думал только о Провидце. Едва сойдя на землю Баланоша, он принялся оглядывать редких прохожих,
