Выйдя на улицу, он присоединился к толпе, которая собралась у огромного дуба. Люди стояли молча, сосредоточив свои взгляды на веревке, переброшенной через сук. Бледсоу и пятеро добровольных помощников волокли сюда жертву со связанными за спиной руками. Испуганная кобыла шарахнулась в сторону, когда они усадили Эстебана в седло.
— Что сделал этот человек, Бледсоу? — поинтересовался Сэм.
— Украл у меня кобылу, — прорычал Бледсоу.
— Ты имеешь в виду ту, на которой он сидит? — спросил Сэм, кивнув в сторону серой в яблоках.
— Именно. У него хватило наглости сесть и поехать на ворованной лошади средь бела дня.
— Я заплатил ему за лошадь! — крикнул Эстебан.
— О да. В таком случае где купчая? Любой из вас может проверить, у него нет документа, потому что он украл лошадь.
— Ты лжешь, Бледсоу. Я сам видел, как он заплатил тебе за лошадь, — заявил Сэм.
Это дерзкое обвинение вызвало удивление и зловещий ропот в толпе. Все ждали ответа Бледсоу. Тот посмотрел на Сэма:
— Ты обозвал меня лжецом, Монтгомери?
— Да, Бледсоу. — Сэм сделал шаг вперед.
— Этот вор — твой друг. Я слышал, как вы разговаривали вчера, и утверждаю, что вы сообщники.
— А я заявляю, что он заплатил тебе. Но купчая не была оформлена. Отпусти его, Бледсоу, — холодно приказал Сэм.
— Не выйдет, Монтгомери. Мы сейчас же повесим его. Мы не допустим воровства в этом городе.
— Я сказал, отпусти его, — повторил Сэм жестким голосом, теряя терпение.
— Не глупи, Монтгомери. Ты один, а нас много, посмотри вокруг. Все хотят того же, чего и я, — повесить проклятого конокрада. Никто тебе не поможет.
Сэм окинул взглядом толпу. Бледсоу прав. Этим людям плевать на справедливость, никто не захочет рисковать своей жизнью, чтобы остановить Джейка Бледсоу. И все-таки надо попробовать.
— Что с вами, люди? Разве вы не понимаете, что берете на себя вину так же, как Бледсоу? Вчера это был китаец, а сегодня американец испанского происхождения.
— Ты называешь этого подонка американцем? — усмехнулся Бледсоу.
— Да, парень, он американец. Родился здесь, в Калифорнии. — Сэм повернулся к толпе. — Ну, кого из вас он захочет повесить завтра? Бледсоу издевательски засмеялся:
— Хотелось бы надеяться, что следующей швалью, от которой мы избавим город, будет какой-нибудь метис.
— Если ты так считаешь, Бледсоу, выходи и попробуй. — В словах Сэма прозвучала смертельная угроза. Он посмотрел на окружавшие его лица. — Вы все вложили свой труд в строительство этого города, неужели вы хотите, чтобы Бледсоу отнял его у вас?
И хотя Сэм видел, что многие кивали, соглашаясь с ним, никто ни словом, ни делом не осмелился поддержать его. Взгляд Сэма остановился на Иене Кэмпбелле. Шотландец робко опустил голову и, взяв жену за руку, направился назад в свой магазин.
Видя, что дело Сэма безнадежно, Бледсоу самоуверенно захохотал:
— Сказать, что я собираюсь сделать, Монтгомери. Поскольку ты, кажется, готов умереть за этого проклятого испанца, я обменяю его на тебя. — Уверенный в своей власти над людьми, он не колеблясь добавил: — А то потом несколько месяцев у меня не будет шанса повесить индейца.
Мгновенно между Сэмом и толпой возникла пропасть. Однако кодекс чести не позволял ему отступать, сражение было неизбежным.
Сэм знал, что оно произойдет, еще до того, как вышел на улицу. Он проклинал себя за то, что был настолько глуп, надеясь на помощь.
— Если здесь кто-нибудь и будет повешен, Бледсоу, ты не доживешь до того, чтобы увидеть это.
Бледсоу и его сообщники отделились от толпы, шестеро против одного.
Затем на несколько секунд наступила полная тишина. Внезапно ее нарушил громкий голос:
— Ты никого не повесишь в этом городе, мистер Бледсоу.
На улице стоял с поднятой винтовкой, направленной на шестерых, Иен Кэмпбелл.
Кларенс Эдмунд, городской банкир, вышел из толпы с пистолетом в руке. Он занял место рядом с Сэмом. Двое старателей молча также встали рядом с ними. Теперь уже было пятеро против шестерых. Этого оказалось достаточно, чтобы толпа ожила и в ней послышались голоса в поддержку Сэма.
Банкир поднял руку, требуя тишины.
— Я думаю, то, что сказал этот человек, разумно, Бледсоу. Наш город открыт для любого законопослушного гражданина, — заявил Эдмунд.
Бледсоу со злобой посмотрел на Сэма. Видя, что теперь в толпе большинство оказалось против него, он приказал одному из своих приспешников освободить Эстебана.
Напряжение спало. Толпа начала рассеиваться, и Симона бросилась в объятия Сэма. Воспользовавшись случаем, Бледсоу выхватил свое оружие и выстрелил. Сэм оттолкнул Симону в сторону, и из его револьвера вырвалась молния. Бледсоу упал на землю, сраженный пулей в сердце, а на плече Сэма появилось красное пятно.
Лишившись своего главаря, остальные члены шайки не решились продолжать сражение. Они подняли руки вверх и были быстро схвачены другими горожанами.
Позднее в кабинете врача Симона с облегчением услышала, что плечо Сэма ранено поверхностно, однако вид крови пугал ее.
— Похоже, что с тех пор, как я встретила тебя, мне то и дело приходится промывать твои раны. — Она смыла кровь, в то время как врач готовился наложить шов.
Сэм улыбнулся ей той самой трогательной улыбкой, которая превращала его из стрелка в мальчишку:
— С ума сойти. Мало того, что она прекрасно готовит, эта малышка еще и лекарь. Не жениться ли мне на ней? — Их взгляды встретились.
— Знаешь что, шутник, а ведь все могло обернуться гораздо хуже, — сказал доктор, начиная орудовать иглой. — Я уж думал, мне придется штопать не одного тебя.
Спустя некоторое время, когда Сэм и Симона уже сидели, разговаривая с Кэмпбеллами и Кларенсом Эдмундом, Сэм подумал о том, как, должно быть, переживала Симона во время его стычки с Бледсоу.
— Ты кое-чем обязан этой маленькой леди, Сэм, — сообщил ему Эдмунд. — Иен рассказал мне, что силой отнял у нее охотничье ружье. Она собиралась выйти на улицу, чтобы помочь тебе.
— Так оно и было. Именно поэтому я набрался храбрости, — добродушно проворчал Кэмпбелл.
Симона покраснела до корней волос, надеясь, что Сэм никогда не узнает об этом. Она ведь просто решила умереть вместе с Сэмом, потому что не видела смысла жить без него.
Сэм сидел молча, изучая ее. Симона наконец решилась взглянуть на него.
Сэм подался вперед и пожал ей руку, ему вдруг захотелось сейчас, сию секунду коснуться Симоны. Любовь этой женщины была подобна бальзаму, исцелявшему любую боль, любую несправедливость, от которых ему приходилось страдать.
— Ты даже не представляешь, как я обязан тебе, — задумчиво произнес он.
В это время в комнату вошел Энрико Эстебан со шляпой в руке.
