Весело смеясь, Адам вытер капающую с лица воду.
— Это доказывает только то, что у тебя рот больше.
— Не только это, мой любимый муженек. Кто хвалился заранее? Жаль, что нет конкурса на самого хвастливого хвастуна, ты, несомненно, победил бы в нем. — И дерзко улыбнувшись, она продолжила прогулку.
Как только солнце село, начались танцы. Каждый старатель хотел потанцевать с новобрачной. Деревянный настил громыхал от топота ног. Так как Сэм не умел танцевать, он стоял позади, довольно улыбаясь и наблюдая, как его невеста скользит и подпрыгивает по кругу в бесконечном разнообразии народных танцев.
Деликатное положение Эви не давало ей наплясаться вволю. Обессилевшая после нескольких танцев, она устроилась неподалеку на скамье, с облегчением вытянув уставшие ноги и с удовольствием наблюдая, как Адам кружил Симону.
Наверное, не было никого из присутствующих, кто бы не ждал, когда выставят столы с едой. Женщин в городе было маловато, не больше дюжины, но каждая делала работу за двоих, готовя свадебный пир. Им помогали и мужчины.
Жители города вынесли и поставили на столы котелки, кастрюли, миски и тарелки всевозможных размеров и форм. Смешанная культура города наглядно проявилась в громадном ассортименте блюд. Здесь были блюда с жареной говядиной, такой нежной, что ее можно было отделять вилкой. Рядом красовался английский йоркширский пудинг, только что вынутый из печи. В дрезденской фарфоровой чаше высился шотландский хаггис — бараний рубец, начиненный потрохами со специями.
Повсюду стояли подносы с деликатесами: маленькие мексиканские свадебные шарики, датский лимонник, норвежское печенье, немецкий пирог, шотландские лепешки и французские блинчики. Невозможно было пройти мимо нескольких американских яблочных пирогов и венского торта с шоколадом и сахарной пудрой.
Эви и Адам брели по улице, останавливаясь у различных столов, чтобы попробовать разнообразные изделия. Они отведали вкусной толченой кукурузы с мясом и красным перцем, завернутой в сушеные листья. Не евшая несколько месяцев ничего, кроме вяленой говядины, Эви прошла мимо всевозможных видов мяса, чтобы попробовать жареного цыпленка, покрытого смесью сахара и кукурузного крахмала.
— Очень вкусно, — сказала она улыбающемуся китайцу, который приготовил это блюдо. — Как оно называется?
Тот продолжал улыбаться, вежливо кланяясь:
— Спасибо, мисси. Спасибо.
— Название? — повторила Эви, указывая на тарелку. — Как это называется?
— Называется? О, название. — Он понимающе улыбнулся. — Это цыпленок по-кантонски. — Китаец снова закачал головой вверх и вниз, широко улыбаясь. — Спасибо, мисси.
— Спасибо вам, — в свою очередь поблагодарила Эви, невольно повторяя его движения головой. — Большое спасибо. Очень вкусно.
Эви вернулась к Адаму, который остановился, чтобы съесть запеченную в тесте сосиску, приготовленную австралийцем.
— Адам, тебе следует попробовать цыпленка по-кантонски, это очень вкусно, — посоветовала ему Эви с полным ртом.
— Что это такое? — спросил он, занятый мыслями, съесть или не съесть еще одну сосиску.
— Цыпленок по-кантонски, — насмешливо ответила она, проглотив еще кусок.
Адам удивленно приподнял бровь.
— Не будешь ли ты столь любезна повторить, пожалуйста?
Эви подняла голову и подчеркнуто произнесла:
— Цыпленок по-кантонски.
Теперь Адам был весь внимание. Он наклонился, приблизив свою голову к ее голове.
— Еще раз, пожалуйста.
Эви весело засмеялась, затем сложила губы:
— Цыпленок…
Его губы не дали ей договорить. Когда Адам отклонился, темные глаза его весело светились.
— Ты права. Это очень вкусно, — сказал он двусмысленно.
— Адам Ролинз, не могу поверить, что ты осмелился поцеловать меня здесь, на виду у всех.
Он обнял ее, и на этот раз его поцелуй был более продолжительным.
— А теперь веришь? — спросил он низким голосом.
— Адам, ты смущаешь меня. — Но блеск глаз говорил об обратном. — Думаю, нам лучше двинуться дальше.
Держась за руки, они продолжили прогулку мимо столов, иногда останавливаясь, чтобы насладиться вкусом орехов, смешанных со смородиной и изюмом. Эви прошла мимо великолепного на вид шоколадного торта, но зато откусила несколько кусочков от яблочного пирога, который с аппетитом поедал Адам. Они насладились также кусочками ананаса. По их подбородкам стекал сок, и они смеялись, как дети.
Наконец, наевшись до отвала, Эви и Адам вернулись на танцевальную площадку. Эви оглянулась вокруг, ища глазами новобрачных, но их нигде не было видно.
— Я что-то не вижу Симону и Сэма. Где они могут быть?
— Скорее всего удалились в свою комнату, если Сэм кое-что соображает, а я думаю, так оно и есть. И мы тоже сейчас пойдем в наш номер, моя юная женушка.
— Но вечер еще в самом разгаре, — запротестовала Эви.
— Верно, поэтому не будем терять зря время. — Он взял ее за руку и повел в отель.
На верхней площадке лестницы Адам остановился, внимательно глядя на две закрытые двери.
— В какой из двух комнат, по-твоему, сейчас новобрачные?
Эви уверенно указала на комнату, где она недавно переодевалась.
— Ты уверена? — спросил Адам сомневаясь.
— Абсолютно. Это комната невесты. Там находились свадебное платье и ее пеньюар.
— Думаю, ты права. — Однако все еще до конца не уверенный, Адам подошел на цыпочках к двери и осторожно повернул круглую ручку. Дверь со скрипом приоткрылась. Он остановился и нерешительно посмотрел на Эви. Насмешливо покачав головой, она уверенно улыбнулась и распахнула дверь.
Адам с облегчением увидел, что комната пуста. Он схватил Эви за руку и потянул внутрь.
— Ты угадала, Эви. Однако что бы ты делала, если бы они… — Он не договорил и, повернувшись, запер дверь.
— Если бы они… спали? — невинно закончила она вопрос.
Эви в который раз подивилась противоречивости мужчин. Порой они ходят, озабоченные мыслями о сексе, нашептывая то угрозы, то обещания. Позируют и хвалятся друг перед другом своей опытностью, часто забывая о пристойности. Могут заняться любовью с проституткой в присутствии других.
Однако от любимой женщины требуют благородства, скромности и уважения, нуждаются в чувственной интимности и уединенности.
Адам сел на стул и с трудом стянул один сапог.
— Кто же, черт побери, спит в брачную ночь?
— Мы с тобой спали, мой любимый муж. — Эви опустилась на колени и помогла ему снять другой сапог.
Она снова взяла над ним верх. Адам откинулся назад и вздохнул, признавая себя побежденным:
— Меня всегда считали зрелым и разумным мужчиной. Не понимаю, почему я все время соглашаюсь с тобой?
