– Я знаю тебя, это точно.
Я пожала плечами:
– Возможно, мы встречались во время странствий. Ты тоже кажешься мне знакомым.
– Меня-то много кто знает, – произнес он, как будто в этом нет ничего удивительного.
– Может, мы и встречались. Но ты так до сих пор и не назвал себя.
Он осклабился:
– Это и к лучшему. Так нет причин бояться меня.
– Многие и обо мне такого мнения, – я поднялась на ноги. – Уже поздно, а завтра предстоит дальняя дорога.
Он глянул на меня с некоторым любопытством:
– Куда ты держишь путь?
– В Койин.
– Племена недолюбливают путешественников.
– Именно поэтому я заплатил за безопасный проезд.
– Они не пользуются деньгами.
– А я ничего и не говорил про деньги.
Он рассмеялся:
– Думаю, ты уже был здесь раньше.
– А ты? Ну, конечно, с этой-то эмблемой.
– Я? Я побывал всюду, – он склонил голову набок, разглядывая меня сквозь прядку, упавшую на глаза. На его длинном лице отразилось некоторое любопытство, как будто он не ждал согласия. – Не ищешь спутника на одну ночь?
– А ты непривередлив. Даже не видел моего лица.
– Как ты и сказал, я непривередлив.
– К сожалению, недавно я дал обет безбрачия, – произнесла я.
Он опять рассмеялся:
– А ведь ты-то точно разглядел мое лицо. Ну что ж, придется тебе поверить – так будет спокойнее.
Я кивнула, а затем добралась до шатра, который определила мне жрица. Не люблю шатры. Там небезопасно, и большую часть ночи я дремала, держа клинок на коленях. На всякий случай. Но Дэйр, видимо, принял мой отказ без обиды. Я знала, что он не сможет развлечься ни с кем другим: Племена ужасно церемонны в этих вопросах, но он не побеспокоил меня.
А утром, проснувшись, я обнаружила жрицу, сидящую перед моим шатром.
– Из-за той девушки, которую ты встречал, – начала она без всяких церемоний, – ты нужен мне для предсказания.
– Ну ладно, – произнесла я. Солнце только-только показалось из-за горизонта. – Что ты задумала?
– Нужно пройти к пруду предсказаний.
– А если я не захочу?
– Тебе ведь все еще нужен безопасный проезд до Коийна, верно? – Она сердито посмотрела на меня. – Я могу изжарить любого мужчину за семь шагов.
– Весомый аргумент. Однако мне хотелось бы сначала выпить чаю. – Я была не в лучшем расположении духа.
– Предсказания лучше делать на голодный желудок, – сказала она без тени улыбки.
Пруд находился в лесу. Туда вела звериная тропа. Мы сели на берегу у черной зеркальной воды. Прохладный и влажный воздух поднимался над зарослями папоротника. Красная земля, зеленая листва… все напоминало мне Хафиру.
– Что от меня требуется?
Жрица разожгла что-то в небольшой курильнице, качавшейся на бронзовой цепочке. От дыма с резким запахом я закашлялась. Он напомнил один из южных парфюмов, которые разносятся в душном воздухе.
– Закрой глаза, – сказала жрица. Я повиновалась, хотя и не слишком ей доверяла. Я почувствовала теплое дуновение вокруг глаз, на единственной открытой части лица. Дым просочился под маску, проник внутрь, в горло, и против своей воли я начала расслабляться, чувствуя себя все более вялой. Неожиданно перед взором возникло длинное, бледное лицо Дэйра-Преграды-Ночи.
– Нет, – сердито зашипела жрица. Появилась новая картинка: девушка с зелеными глазами и волосами оттенка марсианской земли. Жрица удовлетворенно выдохнула:
– Она. Хафира.
Девушка казалась грустной. Она рассматривала что-то, лежавшее у нее на коленях, – хрустальный шар, внутри которого плясала искорка, похожая на язычок пламени. Свет лампы освещал ее плечи, на ней было охряно-желтое прозрачное одеяние. А лицо так же прекрасно, как и в моих воспоминаниях: те же овалы, гармоничная симметрия и эта быстрая, яркая улыбка. Рабское клеймо белело на ее плече, и жрица, увидев его, воскликнула:
– Осквернена!
Но мы с ней, в конце концов, встретились в доме удовольствия. А там отнюдь не монастырь.
– Это в прошлом, – уверенно произнесла жрица, – сейчас ее там нет.
Мы ступили на опасную тропу. Я не хотела, чтобы эта женщина проникла мне в голову и обнаружила, что именно из-за Хафиры я здесь, что меня послали вернуть ее. Что… Словом, я вообще не хотела впускать ее в свою голову, и мое терпение истощилось.
– Разве? – спросила я со слегка наигранным удивлением.
– Попытайся увидеть, где она сейчас.
Дым стал еще более едким. Вопреки своей воле я всмотрелась в темноту и увидела девушку. На этот раз на ней была черная кожаная дорожная одежда. Хафира сидела возле потухшего очага. Но она была все той же, как и в Кадраде, – девушкой, при виде которой мгновенно разгоралось желание.
– О-о-о, – произнесла жрица, – я знаю, где она.
– Где же?
– Достаточно. – Дым неожиданно пропал, и я, открыв глаза, заморгала.
– Почему ты выбрала меня для предсказаний? – спросила я. Я не знала даже, поняла ли она, что я – женщина.
– Для этой цели подходит чужак, даже мужчина. – А вот и ответ. – В Племенах придают слишком большое значение предрассудкам. – Она поднялась и благодарно кивнула: – Теперь можешь идти. У тебя будет безопасный проезд до Койина. За следующим гребнем найдешь селение. Отдашь им это. – Она вручила мне медную монетку с символом. – Они дадут взамен другую. Таким образом, если удача не покинет тебя и по дороге не встретится слишком много диких зверей, ты доберешься до Койина живым.
В ее словах сквозило презрение.
Я оседлала тоупа и выехала без промедления. Мы с Дэйром-Преградой-Ночи больше не виделись. Но с полдороги к деревне я развернулась и направилась к лесу. Шла обратно по собственным следам почти до самых шатров. Жрица разговаривала с двумя воинами. Оседлали тоупов, и она уселась позади первого всадника. Они поскакали на северо-запад. Я последовала за ними.
Через несколько часов мы забрались уже высоко в горы, и морозец стал ощутим. Я держалась далеко позади, но, поднявшись на гребень, увидела, что они спешились и стояли почти прямо подо мной. Развалины были настолько древними, что я не сразу поняла: передо мной остатки башни. Я придерживала тоупа, наблюдая за разыгрывавшейся пантонимой. Жрица вышла из башни, размахивая руками. Видимо, она обвиняла воинов в чем-то. Пошумев, они оседлали тоупов и уехали. Я подождала, пока они не скроются из вида, и, заинтригованная, спустилась к руинам.
Внутри все было как в видении. И никаких признаков Хафиры. Пепел в очаге лежал ровно, как мне показалось сначала. Затем я пригляделась. На пепле кто-то нарисовал несколько символов. Большинству людей, незнакомых с секретным языком рабов Кадрады, они показались бы отпечатками птичьих лапок или следами когтей хищника. А для меня это было послание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
