довольно резок, часто всем недоволен и не терпит, когда посягают на его личное пространство. Любит держать всё под своим неусыпным контролем.
Туда не ходи. Не звони. Не общайся. Не надо. Это не принесёт пользы.
Конечно, вступая в эти отношения, я понимала, что он взрослый человек со своим сложившимся характером, глупо было надеяться, что он вдруг станет другим… Но я всё равно надеялась. Мне казалось, что мы притрёмся друг к другу, узнаем лучше, привыкнем. Я беременна, в конце концов, и наивно полагала, что ожидание ребёнка нас сблизит. Но нет, чуда не произошло. Несмотря на то, что мы вместе уже несколько месяцев, я не смогла ощутить душевной близости между нами.
Сожители, будущие родители одного ребёнка, любовники… На этом всё. Розовые мечты с оглушающим звоном разбились о жестокую реальность.
Он оказался не таким, каким я видела его, когда мы были просто соседями: обаятельным, улыбчивым, харизматичным, внимательным. Всё это куда-то делось.
Порой — например, в такие моменты, как сейчас — мне казалось, что он просто… просто пережидает. Ждёт, когда родится наш ребёнок, и как будто бы терпит меня именно поэтому.
Разве можно так с беременной любимой? Это же просто какое-то несчастное печенье! Какой-то кофе! И вот эта его любимая привычка спустить на меня всех собак, а потом извиниться, думая, что его бездушное "прости" сразу же поможет проглотить обиду.
Ещё гормоны делали своё дело, буквально сводя меня с ума. Я наслаждалась своим положением, это правда, но гормональная атака мешала мыслить трезво. Порой, когда Ринат был в хорошем расположении духа, я винила во всём только себя, что это я истеричка и придаю мелочам вселенские масштабы. У него сложная профессия, он устаёт, спасает людей. Но ведь и я многого не прошу!
Магазинное печенье… Да, магазинное, потому что меня весь вечер мутило. Так, что я не могла встать с постели! И анализы не всегда показывают элементарную усталость, а она у беременных бывает очень часто даже при идеальных показателях. Неужели нельзя войти в положение?
Нет, нельзя. Увы, он, светило медицины, не делал скидку на моё положение.
А ещё… он слишком поздно возвращался с работы, чем кормил мою паранойю буквально до тошноты. Я понимала, что нельзя накручивать себя, что если бывший муж мне изменял, это вовсе не означает, что на мне клеймо вечной неудачницы. Но поделать со своими подозрениями ничего не могла. Я поправилась на семь килограмм, а эта его Вера с работы была до отвращения стройной и цветущей. Конечно, её не мучили ранние отёки и переедание, она не стояла вечерами у пышущей жаром плиты, стараясь угодить своему мужчине, потому что он любит вкусно поесть домашней еды…
Порой я места себе не находила, думая о том, что они работают там вместе, бок о бок…
“Не накручивай себя, прекращай! — твердила я самой себе, когда паранойя разрасталась до особенных масштабов. — Ринат с тобой, значит, он любит тебя. Если бы ему была нужна Вера, он бы жил с Верой!”
Я вздохнула и перевела взгляд на свой бывший дом напротив — после трагической гибели Игоря его продали, и в прошлом месяце туда заселились люди. Обычная семья: отец, мать, двое детей-подростков. Из комнаты на втором этаже, которая раньше у нас была для гостей, теперь раздавалась жуткая музыка. Смесь панка с роком. Наверное, это теперь комната их сына — высокого угрюмого мальчишки с косой чёрной чёлкой, закрывающей один глаз.
Даже не верилось, что когда-то этот дом был моим. Кажется, это было в какой-то другой жизни. И самое горькое, что сейчас она не казалась мне настолько ужасной. По крайней мере я была свободна и могла делать то, что захочу. А сейчас сидела в четырёх стенах, протаптывая маршрут от плиты до спальни.
Ринат был категорически против, чтобы я покидала дом без большой надобности: клиника, супермаркет, прогулка в парке — собственно, вся моя "одобренная" локация.
“— Ты не в том положении, чтобы таскаться по городу. Я целыми днями на работе и не хочу волноваться, что тебе станет плохо где-нибудь в торговом центре. Родишь — занимайся чем хочешь, сейчас же ты должна беречь себя ради нашего сына.”
Сначала я находила подобную гиперопеку милой и даже трогательной, а со временем начала сходить с ума. Впрочем, сходила с ума в последнее время я от многого. Особенно от невозможности нормально поговорить с кем-то по душам. Ни о какой дружбе с Лолой, конечно, больше речи не шло. С тех самых пор, как она обвинила меня в подлости, а я наговорила про неё "ласковых" — наши дороги разошлись. Долгое время я не знала, откуда же всё-таки её Боря узнал о беременности, ведь явно не я ему об этом рассказала, а потом встретила его на улице, и он признался, что нашёл на полу в ванной положительный тест. Вот так, всё оказалось до смешного просто. Я надеялась, что Лола узнала об этом, и ей стало стыдно за голословные обвинения. Если она вообще знает, что такое стыд.
Странно, но порой я ловила себя на мысли, что даже немного скучаю по своей прошлой жизни. И по бестолковой болтовне с Лолой, по чаепитиям с Андреем, даже немного по Игорю…
Его трагическая смерть буквально выбила меня тогда из колеи. Смерть во всех смыслах нелепая. Передозировка… Поверить в это никак не получалось. Да, я могла не догадываться, что мой муж ходил от меня налево, но запрещённые препараты… Нет, это точно не про помешанного на здоровом образе жизни Игоря. Он даже не курил! Но, конечно, слушать меня никто не стал, ведь всё указывало на то, что Игорь сделал это сам.
Его Лена смотрела на меня волком на похоронах и наверняка насылала всевозможные проклятия. Словно это я подсунула ему ту злосчастную смертельную дозу… А может, она злилась, что осталась ни с чем, потому что официального развода у нас ещё не было, и всё принадлежащее ему имущество по закону отошло мне. Так из бедной я в одно мгновение, сама того не ожидая, превратилась в состоятельную женщину. Только вот такое обогащение меня совсем не радовало. Зла Игорю я никогда не желала.
Я уже собиралась было
