— Мистер Президент…
Фазиль не дал Кокелину договорить. Он снова стукнул молотком и объявил:
— Председатель считает претензию обоснованной, хотя и изложенной с некоторой излишней горячностью. Желает ли кто-нибудь проголосовав за то, чтобы заявление французской делегации было отсрочено до тех пор, пока не закончат свои выступления представители других наций?
— Ого, — пробормотал Вадаж. — Не очень-то хорошо все это выглядит.
Хейм протянул руки и настроил автопилот на максимальную скорость. Жужжание двигателя увеличилось. Сквозь этот шум он услышал, как представитель Аргентины сказал:
— Я голосую за это.
Потом датчанин:
— Я поддерживаю.
— Проголосовано и поддержано.
— А что, если ему не разрешат? — заныла Лиза.
— Тогда нам пулей надо вылетать из района Венеры, — сказал Хейм.
Кокелин начал говорить в пользу голосования. Через несколько минут Вадаж прищелкнул языком и с восхищением сказал:
— Никогда не слышал ничего более красноречивого. Этот человек — артист.
— Хм, — хрюкнул Вингейт. — Может быть, он их терпеть не может.
— Само собой, — ничего не выражающим голосом сказал Хейм, — что он не надеется на выигрыш, каков бы этот выигрыш ни был.
Прения продолжались. Флайер оставил бурю позади и теперь летел над обширной холмистой местностью. Далеко на востоке сверкали вершины Сьерры.
«Однажды мы могли бы потерять всю эту красоту», — подумал Хейм.
Наконец показался космодром Мохейв. «Конни» скользнула вниз и приземлилась на просторном поле. Техосмотр машины, формальности проверки документов, долгий путь по бетонной полосе под палящим солнцем — быть может, это от света у Хейма так предательски защипало в глазах?
Они остановились у аппарели.
— Ну что же, — грубовато сказал Вингейт. — Нечего терять время. Да будет с вами Бог, — он разорвал рукопожатие.
Плачущая Лиза подошла к Хейму:
— Папа, папа, прости, это все из-за меня.
Хейм обнял ее и потрепал по волосам.
— Не бери в голову. Мы скоро вернемся. Вернемся богатыми, знаменитыми и расскажем миллион всяких историй. Будь умницей. Пока. — Он поцеловал ее в мокрую щеку.
— До встречи, — тихо сказал венгр. — Я привезу тебе новую песню.
Затем они поспешно взбежали вверх, постояли в створе шлюза и помахали на прощание рукой, пока аппарель не была полностью убрана, в следующий миг дверца закрылась перед ними.
— Спасибо, Андре, — сказал Хейм и повернулся на каблуках. — Ну что ж, поехали.
Яхта могла бы совершить прыжок прямо на орбиту. Правда, демонстрировать такую беспричинную поспешность было ни к чему. Поэтому Хейм поднимался постепенно, как и положено. Небо вокруг становилось все темнее, просыпались звезды, и наконец судно словно очутилось внутри огромного ларца с драгоценными камнями. Вадаж от нечего делать крутил ручки настройки аппаратуры связи. И неожиданно поймал репортаж из Мехико, передаваемый спутником.
Прения и голосование по внесенным предложениям подходили к концу. Результаты переклички возвестили ошеломляющее поражение.
— Мистер Президент, — прозвучал голос Кокелина, расплывчатый и тихий, как у насекомого. — В намерения Франции не входило ничего, кроме обыкновенной учтивости. Поскольку мне рекомендовано огласить основное политическое заявление моей страны сегодня, я это сделаю. Однако позволю себе заметить, что время приближается к полудню, а я должен предупредить, уважаемый председатель, что мое выступление будет несколько пространным. В связи с этим я предлагаю сначала сделать перерыв для ленча.
— Президиум принимает данное предложение, — уступил Фазиль. — Заседание возобновится ровно в четырнадцать часов. — Молоток ударил по подставке.
— Артист, я же говорил, — рассмеялся Вадаж.
— Пара часов — это не так уж много, чтобы вывести корабль на нужную дорогу, да еще с новым экипажем, не успевшим привыкнуть к обстановке, — напомнил ему Хейм.
В поле зрения появились очертания огромной торпеды, которая росла на глазах по мере того, как яхта приближалась к ней, и наконец полностью закрыла носовые иллюминаторы. Пока что корабль не был закамуфлирован, и яростное солнце ослепительно сверкало на его суровой экипировке. Системы двигателей, кольца, орудийные башни, открытые крышки люков отбрасывали длинные тени на металлические бока.
— Яхта «Конни» вызывает крейсер «Лис-2». Мы на подходе. Приготовьтесь. Отбой.
Вингейт был против изменения названия корабля.
— Я понимаю, что для тебя означала твоя команда, Гуннар, — говорил он. — Но ты рискуешь навлечь на себя лишние неприятности, если откажешься от названия, присвоенного кораблю Флотом.
— Именно это я и сделаю, — ответил Хейм. — Насколько я знаю, лисы пока еще относятся к общественной собственности. Кроме того, мне ужасно хочется утереть кое-кому нос, показав, чем должен заниматься Военный Флот. И чем он, фактически, хочет заниматься.
Четвертый створ был открыт специально для него. Хейм поставил туда яхту — размером она была как раз со вспомогательный корабль — и с трудом дождался, когда воздушные насосы поднимут давление. В коридорах позади раздавался суматошный шум и металлический лязг. На корабле имелось достаточно опытных людей, на которых можно было положиться, но Гуннар ужасно жалел, что у него не было времени для пробного рейса.
На капитанском мостике его приветствовал Первый Офицер Пенойер:
— Добро пожаловать, сэр.
До этого момента воспоминания об одиночестве, на которое обречен каждый капитан, еще не просыпались в душе Хейма.
— Вот полное расписание нарядов. Работа идет полным ходом. Расчетное время ускорения — 23 часа по Гринвичу.
— От этой цифры надо отнять по меньшей мере час, — сказал Хейм.
— Сэр?
— Вы меня слышали. — Хейм сел и бегло просмотрел руководство по подготовке корабля. — Например, вот здесь. Бортинженеру вовсе не обязательно еще раз проверять компенсаторы внутреннего поля. Если они окажутся в неисправности, наше ускорение не сможет превысить полутора единиц. Тогда, перейдя в режим свободного полета, мы приведем их в порядок., хотя придется немного поработать в невесомости. Хотя это все еще весьма гипотетично. С какой стати здесь должны быть какие-то неполадки? Бортинженер у нас — парень что надо. Пусть-ка лучше сразу приступит к настройке импульсных систем. Чем точнее будет выполнена эта работа, тем быстрее мы сможем развивать ускорение.
— Да-да, сэр, — Пенойер с заметной неохотой включил интерком и вызвал Утхг-а-К-Тхаква. Хейм продолжал листать руководства, выискивая, что бы еще урезать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
