но это так.
— Я не могу видеть тебя с ней. Даже если ты скажешь, что она ничего не значит, она станет твоей женой, а я не переживу этого. Не заставляй меня, Кирилл, — я подхожу к нему и беру его руку в свою дрожащую. — Если я хоть что-то для тебя значу, избавь меня от этой пытки и отпусти.
Его челюсть напрягается, и его рука кажется жесткой и тяжелой в моей.
— Нет.
Мой нос покалывает, а глаза горят, но я рывком отпускаю его.
— Я все равно ухожу.
Я хватаю свою сумку, но Кирилл вырывает ее из моих рук и швыряет об стену. Затем он хватает меня за бедро. Я замираю на секунду, все еще не в силах предотвратить реакцию своего разума и тела на его действия.
Когда я наконец вырываюсь, он уже отпускает меня, но не раньше, чем вытаскивает мой пистолет из кобуры и засовывает его в карман своих брюк.
Он глубоко вздыхает и смотрит на меня так, как будто я злодей в этой истории.
— Я надеялся, что ты образумишься и до этого не дойдет, но ты сама вынудила меня, Саша.
— Что ты имеешь в виду...?
— Ты останешься здесь, пока не образумишься.
— Ты... собираешься заточить меня?
— Я бы предпочел не использовать этот метод, но ты ведешь себя неразумно и отказываешься изменить свое мнение, так что мне приходится прибегнуть к этому.
— Ты не можешь этого сделать, Кирилл. — Я тянусь к нему, но он легко отталкивает меня, и я спотыкаюсь, едва не падая.
Человек, который смотрит на меня в ответ, скорее монстр, чем мужчина. Бессердечный человек, которому совершенно безразлично, что он делает.
— Ты обещала, что никогда не оставишь меня, и я позабочусь о том, чтобы ты сдержала это обещание, — он поглаживает мой подбородок, затем порез на губе, который жжет. — Несмотря ни на что, solnyshko.
А потом он уходит, и дверь закрывается за ним, придавая окончательность ситуации.
Он действительно закрыл меня.
Глава 24
Саша
Я схожу с ума.
Последние два дня я слоняюсь по этой комнате взад-вперед, как зверь в клетке.
Сначала я искала выход и проверяла дверь, но она сделана из комбинированного материала, как будто предназначена для защиты от бомб или чего-то подобного. Я даже не могу взломать замок, поскольку он защищен отпечатком большого пальца.
Окна наверху тоже не поддаются, учитывая, что они сделаны из закаленного стекла.
С тех пор как этот мудак Кирилл отобрал у меня пистолет, я совершенно беззащитна и не имею выхода.
Я смотрю на браслет на запястье. Тот самый, который я ношу с тех пор, как он подарил мне его на день рождения. Я выбросила его раньше, но вскоре после этого встала на колени, чтобы поискать его.
Может, у меня что-то не так с головой, поскольку я, кажется, еще не готова отказаться от этой части себя.
Мысль о предстоящей свадьбе Кирилла неизменно вызывает слезы на моих глазах, и хотя я не ожидаю, что смогу так быстро с этим смириться, я также ненавижу это.
Я ненавижу сильные эмоции.
Беспомощность.
Пустоту.
И прямо сейчас я ненавижу его.
Самое меньшее, что он может сделать после того, как вонзил нож в мое сердце, — это оставить меня в покое. Но нет. Конечно, у проклятого монстра другие планы.
Какие? Я не знаю.
Мне кажется, что сейчас он преподает мне некий урок. Он мучает меня психически? Может, он проверяет мои пределы и то, как далеко я зайду, прежде чем сорвусь.
Никто не приходит, и на телефоне нет сигнала. Холодильник с запасами еды стоит в углу рядом с микроволновкой, но это все.
При других обстоятельствах это место подошло бы для небольшого уединения. Комната не только выглядит как номер-люкс, но и имеет ванну-джакузи и огромный телевизор, похожий на кинотеатр, в гостиной.
Излишне говорить, что я не пользовалась ни тем, ни другим.
И я почти не спала.
За последние несколько дней мой мозг столько раз напрягался и перегружался, что я удивляюсь, как он еще не сдался.
Самое ужасное, что Кирилл не появлялся уже более двух суток. Точнее, пятьдесят два часа. Но кто считает?
Я постепенно схожу с ума. Я никогда не проводила так много времени без дела. И самое ужасное, что я не смогу покинуть эту тюрьму, пока Его Величество Кирилл не разрешит мне этого.
Я отжимаюсь и использую несколько тренажеров в углу комнаты, но эти занятия едва ли помогают мне оставаться собранной.
Побродив минут тридцать, я в третий раз за сегодня запрыгиваю в кабину и принимаю ледяной душ. Закончив, я снимаю повязки и натягиваю спортивные штаны и футболку.
Странное ощущение — ходить со свободной грудью, но ей не помешает немного воздуха. А еще очень неудобно, когда они подпрыгивают.
Я смотрю в зеркало и морщусь от налитых кровью глаз. В общем, да, наверное, я плакала, засыпая прошлой ночью и проигрывая в голове образ дурацкой помолвки Кирилла.
Когда же я освобожусь от этих эмоций?
Мои волосы снова становятся длиннее, достигая затылка. Клянусь, они растут так быстро только для того, чтобы поиздеваться надо мной за то, что я не могу их оставить.
Я дергаю их, а потом испускаю разочарованный вздох.
Наверняка Максим и Юрий ищут меня, верно? Если только Кирилл не сказал им что-то такое, что заставило их поверить, что мне не нужна помощь.
От входной двери доносится скрип, и я, спотыкаясь, вылезаю из шкафа и бегу в гостиную. Я замираю на месте, когда вижу Кирилла, стоящего у двери и выглядящего более стильно, чем модель.
Прошло всего несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, но мне кажется, что прошла целая вечность. Он все тот же человек, но по какой-то причине совсем другой.
Пиджак обтягивает его выпуклые бицепсы, а несколько расстегнутых пуговиц рубашки открывают намек на татуировки на груди.
Он заходит внутрь, его ледяные глаза наполняются неоспоримым вожделением, когда он окидывает меня взглядом. Неважно, во что я одета, Кирилл всегда, кажется, способен видеть под каждым слоем ткани.
Как будто я всегда стою перед ним обнаженная.
Я прочищаю горло в беспомощной попытке прогнать застрявший там комок.
— Ты собираешься отпустить меня?
Его внимание наконец-то возвращается к моему лицу, но это не обязательно к лучшему. Напряжение таится в его
