сузившихся глазах, как будто они что-то скрывают.
— Это зависит от того, одумалась ты или нет. У тебя было достаточно времени, чтобы подумать об этом, нет?
— Что это значит?
— Ты собираешься отказаться от этой чепухи насчет ухода?
— Нет! Ты не можешь вынудить меня оставаться здесь против моей воли, Кирилл.
Он поправляет очки средним пальцем, выглядя холодным, как статуя.
— Свежая новость: я уже делаю это, и если ты будешь продолжать бросать мне вызов, я двинусь дальше.
— Дальше... как?
Неужели существует что-то хуже, чем держать меня в плену и лишить свободы?
— Ты никогда не покинешь это место, пока не перестанешь упрямиться без причины.
— Без причины? — эмоции снова возвращаются в мои слова, и я тычу пальцем ему в грудь. — Как можно отбросить в сторону то, что Ваше Величество заключает брак по расчету, без причины?
Он обхватывает мой указательный палец и остальную часть моей руки своей, а затем расправляет мою ладонь на своей груди. Точнее, на ровном ритме его бьющегося сердца. Мое собственное сердцебиение учащается и отказывается утихать.
Выражение его лица становится острее, и в его светлых глазах на долю секунды загорается оттенок странной эмоции.
— Вот тут ты ошибаешься. Я никогда не отбрасывал тебя в сторону. Ты делаешь это сама.
— Ну, извини меня, если я не хочу быть другой женщиной.
— Единственная другая женщина в этом уравнении — Кристина.
— Но именно она будет твоей женой! — мое зрение затуманивается, и я вытираю глаза тыльной стороной ладони.
Почему я так легко выхожу из себя? Почему я не могу быть такой же отстраненной, как он, пока он разрывает мою грудь?
Просто почему?
— Так вот кем ты хочешь быть? Моей женой?
Мои губы раздвигаются, и его слова делают странную вещь с моим кровоточащим сердцем. Зияющая рана медленно закрывается, как по взмаху волшебной палочки, и это чертовски странно, ведь я точно знаю, что сейчас он просто бросает мне кость.
Я всегда знала, что Кирилл преуспел в душевных пытках. Я просто не знала, что однажды окажусь в роли принимающей стороны.
Это просто слишком жестоко.
— Не говори того, что не имеешь в виду, — я фыркнула.
— Когда это я тебе лгал? — он подходит ближе, сокращая расстояние между нами, и обхватывает рукой мою талию, даже когда я упираюсь ему в грудь.
— Ответь на вопрос, Саша, хочешь ли ты стать моей женой?
Моя борьба ослабевает, отчасти благодаря его словам, а отчасти потому, что я вдыхаю его аромат кедра и леса с каждым вдохом. До этого момента я не понимала, как сильно скучаю по этому запаху и по нему самому.
Я вцепилась пальцами в его куртку, вбирая в себя его лицо. Он так близко, что я вижу свое отражение в его очках — уязвимое и глупое. Но я все еще держусь за него, за этот чертов оптимизм и дымовую завесу счастья.
Это все, что у меня осталось, и верить в наполовину полный стакан лучше, чем погрязнуть в страданиях.
— Если я скажу «да», ты воплотишь это в жизнь? — шепчу я.
Улыбка приподнимает его губы. Она не жестокая и не снисходительная. Не садистская и не хитрая. Это... торжествующая улыбка. Даже счастливая.
Я впервые вижу такое выражение на лице Кирилла, и не знаю, почему мне хочется улыбнуться в ответ.
Его свободная рука гладит мою щеку, и я инстинктивно склоняюсь к его прикосновению, затем она опускается к моей шее, и он обхватывает ее пальцами, шепча мне на ухо:
— Чертовски моя.
Он отпускает меня так же быстро, как и схватил.
— Я вернусь.
Я ошеломленно смотрю, как за ним закрывается дверь.
Как только он скрылся из виду, я бегу к ней и стучу по дурацкому металлу.
— Ты не можешь продолжать запирать меня, Кирилл! Отпусти меня!!!
Ответа нет. Я продолжаю бить по двери еще несколько минут, пока у меня не начинают болеть кулаки и ноги. Тогда я бьюсь об нее головой.
О чем, черт возьми, я думала?
Тот факт, что я вообще предложила стать его женой, сам по себе является аномалией, но то, что меня отвергли так тонко, заставляет меня кричать.
Кирилл определенно мастер манипуляций, поскольку я уже чувствую душевный удар от этой ситуации.
Черт возьми.
Проклятье.
Что если он будет держать меня здесь вечно, а потом мне придется пережить роль его любовницы?
О, Боже.
Я не смогу этого пережить.
Я выпрямляюсь. Нет. Я выберусь отсюда, несмотря ни на что.
В следующий раз, когда он вернется, я нападу на него и убегу. Если он этого не хочет, тогда ему не следовало заключать меня в тюрьму.
Однако вопрос в том, что если он не вернется в ближайшее время?
* * *
В тот момент, когда я думаю, что снова начну биться головой о дверь, она открывается.
Ровно через два дня.
Я вскакиваю с дивана, хватаю выбранный мною объект нападения — тяжелую вазу — и бегу к двери. Мои ноги подкашиваются, когда Кирилл входит с пожилым мужчиной, катящим чемодан.
Ваза остается висеть в воздухе. Очевидно, что я потеряла элемент неожиданности, но это только потому, что я была полностью ошеломлена.
Кирилл одет в элегантный смокинг, его волосы уложены идеально, а глаза блестят редким блеском за безупречными очками.
Моя рука теряет уверенность, и я позволяю ей и вазе упасть на бок.
— Что... происходит?
— Подожди здесь, — говорит Кирилл мужчине, который одет в элегантный костюм, имеет небольшой живот и пользуется сильным лосьоном после бритья, запах которого я чувствую отсюда. Он также держит в руках портфель, как какой-то бухгалтер.
После того как он кивает, Кирилл подходит ко мне и берет меня за руку. Я не успеваю протестовать, как он тащит меня и чемодан в соседнюю спальню и закрывает дверь.
Я выкручиваю руку и отпрыгиваю от него, в голове проносятся бесчисленные варианты. Я все еще могу ударить его сейчас и убежать. Тот мужчина снаружи не выглядел достаточно сильным, так что я, вероятно, смогу с ним справиться...
— У тебя здесь есть все, что тебе нужно, — он толкает чемодан в мою сторону. — Сделай это побыстрее.
Любопытство гложет меня, но я не трогаю его.
— Что внутри?
— Свадебное платье. Нижнее белье. Немного косметики на случай, если она тебе понадобится, —
