В 1945 году его стрелковый полк освобождал польские земли. В составе 5‑й ударной армии он наступал южнее Варшавы с мангушевского плацдарма.
А что же теперь, через тридцать пять лет, происходило в Польше? Попытка поднять цены на мясо и колбасные изделия летом 1980 года вызвала волну забастовок: сначала на варшавском тракторном заводе, потом в Люблине, а дальше — на судостроительном заводе в Гданьске. В том самом Гданьске, где 10 лет назад прошли массовые выступления рабочих. Тогда недовольство было подавлено. Теперь все оказалось намного сложнее. К акции присоединились другие предприятия. Аппетиты забастовщиков росли. Профсоюз «Солидарность» рос и крепчал, и теперь уже помимо экономических выдвигались и политические требования.
В Советском Союзе с тревогой следили за происходящим в Польше. А там события развивались стремительно: ушел в отставку премьер-министр, потом покинул свой пост руководитель объединенной рабочей партии Эдвард Герек.
В марте 1981 года состоялась крупнейшая забастовка, в которой участвовало около миллиона рабочих.
Волноваться было от чего. И это самым непосредственным образом касалось советской военной разведки. Еще бы, приграничная с нами страна, член Варшавского договора, а там такое творится. И тогда было принято решение укрепить варшавскую резидентуру. Однако трудиться военным атташе и руководителем разведаппарата в дружественном социалистическом государстве, в спокойной размеренной обстановке — это одно, и совсем другое находиться в бурлящей страстями, борьбой и ненавистью к Советскому Союзу стране. Так что руководство ГРУ стояло перед трудным выбором. В конечном счете эту миссию решили доверить фронтовику, опытному разведчику генералу Александру Хоменко.
Предложение, откровенно говоря, было несколько неожиданным, но оно не смутило Александра Андреевича. Конечно, он в полной мере осознавал, что из тихой академической заводи, его направляют, по сути, в боевую обстановку. Разумеется, мог бы сослаться на возраст и, думаю, никто бы его не осудил. Ведь, действительно, есть и более молодые, и уже с опытом, знаниями. Однако ничего такого не собирался предпринимать Хоменко. Он дал свое согласие и пошел укладывать чемоданы.
В августе 1981‑го Александр Андреевич приехал в Варшаву.
«К тому времени, — вспоминает он, — в Польше пышно расцвели антисоветские, антирусские настроения. Нам припомнили все «обиды», в том числе трехсотлетней давности, вроде подавления восстания поляков А.В. Суворовым во времена Екатерины II. Напоминать же полякам бесчинства их предков на Руси (одно Смутное время чего стоит) дело бесполезное. Да и заботы были иные, чем спорить, кто кому больше наделал пакостей».
Да, уж воистину, как говорят в народе: забот — полон рот. Центр ждал постоянной, непрерывной информации, анализа обстановки. Что касается военной составляющей, то здесь особых проблем не возникало. Страну постоянно посещали руководители советской армии — маршалы Соколов, Куликов. Проводились совместные учения.
А вот политическая обстановка была крайне сложной и противоречивой. Тем не менее поступление информации в Центр наладить удалось. Надо сказать, что и Москва не отказывала руководителю разведаппарата ни в чем.
«Позвонишь, — рассказывал Хоменко, — нужно первое, второе, третье… Получай. Необходим транспорт. Забирай. Напряжение, конечно, было колоссальное. В моей резидентуре работало шесть шифровальщиков, если в других аппаратах их обычно один-два. Мы ежедневно направляли по объему столько информации, сколько из Германии, Франции и США в Центре не получали.
Когда я приехал в Варшаву, весь аппарат состоял из 6 человек. Вскоре он вырос в разы.
Постоянно прилетали члены Политбюро. Несколько раз посещал Польшу Михаил Горбачев. Приходилось докладывать ему лично. Говорил, что Польша пагубно влияет на все социалистическое содружество. Так оно, в сущности, и было. Мои выводы зачастую не нравились генсеку. «Вы неправильно даете оценку, — поучал он. — Польша — это западное государство. Оно находится на границе. У них своя судьба, своя история».
Сложно работалось не только потому, что обстановку в стране взрывала «Солидарность» и ее лидер Лех Валенса. Себе на уме было и польское руководство. Нередко говорили одно, а делали другое.
Как-то по оперативным каналам приходит информация: президент Ярузельский тайно послал своего эмиссара в Китай. Вот так раз. И советским союзникам, на которых у него последняя надежда, не обмолвился ни словом. Что за посланец? Почему визит секретный? Какова его цель, задачи? Почему в Китай? В общем, много вопросов и ни одного ответа.
Обдумывал Александр Андреевич и так и этак, как проверить данные. Напрямую не спросишь, засветишь информатора в высоких кругах. И тогда Хоменко решил провести небольшую спецоперацию: позвонил в Москву и попросил организовать публикацию в одной из китайских газет о том, что в Пекине побывал спецпредставитель президента Польши.
Заметка прошла. Газету доставили в Варшаву. Хоменко побывал у начальника Генштаба Польши. Показал публикацию. Генерал потемнел лицом:
— А что Ярузельский, спецпредставителя не может послать?
— Почему же не может. Это его право. Но мы ведь договаривались обмениваться информацией.
Пришлось начальнику Генштаба раскрыть тайны визита в Пекин.
Как-то в одной из бесед на мой вопрос о том, какая из зарубежных командировок была самая плодотворная, генерал Александр Хоменко ответил: «Италия и Польша, особенно Польша».
Сегодня уже не секрет, что весьма серьезное влияние на события тех лет в Польше имел краковский архиепископ Кароль Войтыла. В 1978 году он впервые в истории католической церкви стал папой римским под именем Иоанна Павла II.
Интересно, что в 1945 году будущий глава католической церкви был спасен советским майором Василием Сиротенко. Его штурмовой батальон брал Краков. Одна из рот была направлена в район каменоломен, где фашисты собирались уничтожить узников концлагеря. Пленных отбили, однако им предстояло пройти регистрацию в «особом отделе». Сиротенко, увидев Кароля в одежде церковнослужителя, понял, что молодой ксендз попал из огня да в полымя. Спасся от фашистов, но мог оказаться в ГУЛАГе, как «служитель культа». Майор пожалел Войтылу и вывел его за линию оцепления. Вот такая история.
Всякий раз, когда Иоанн Павел II приезжал на родину, его проповеди собирали многие тысячи верующих. Как считает сам генерал Хоменко, Ярузельский, несмотря на партийность и декларируемый атеизм, в душе оставался человеком религиозным, для которого авторитет главы церкви оставался непререкаемым.
Во всяком случае, когда папа Римский прибыл с визитом в Польшу, советские друзья и союзники намекали, что глава государства должен принять Павла II в своей резиденции. Однако Ярузельский твердо отмел эти советы и сам отправился в Краков, где остановился папа.
