продолжала?
Сидеть смирно, чтобы не спугнуть? Точно! Замереть, тогда она не упорхнет от него.
— Аластер, ты, наверное, теперь мечтаешь о встрече с родителями там, на Эмбере?
А Аластер вообще-то не мог ответить, он даже моргнуть боялся. Она наклонилась к нему близко… совсем близко, ее губы почти коснулись его уха.
— Так вот, знай. Я никогда и ни за что не позволю тебе меня покинуть. Ты навсегда останешься со мной.
Он был согласен на все и сразу. Не важно, что она сейчас говорит, он обдумает это позже, если, конечно, вспомнит. Главное — то, что она сейчас делает.
Она немного отодвинулась от него, но только для того, чтобы посмотреть в глаза.
— Ты принял годы жизни?
Аластер яростно старался сообразить, что она спрашивает… Какие еще годы жизни? Осознав, наконец, чего она от него хочет, прошептал:
— Нет.
Она нахмурилась.
— Глупый ребенок, я не позволю тебе стать старше меня.
Мозг Аластера сумел выделить опасную в данный момент информацию, и он с нажимом ответил:
— Я уже давно не ребенок.
Элизавет вздохнула:
— Шестнадцатилетний мальчик. Конечно же, ты ребенок. Боюсь, для меня ты будешь им всегда. Но раз уж тебе предстоит провести со мной вечность, пусть она не будет в тягость…
Это была очень длинная ночь.
За эту ночь Аластер многое почувствовал, многое осознал.
Проснулся он на кровати, хотя точно помнил, что начинали они на диване…
Элизавет тоже проснулась. Она сидела на краю постели, надевала белоснежное платье и собирала волосы.
Интересно, а где его парадный костюм?..
Аластер отвернулся, чтобы осмотреться вокруг, и увидел на прикроватном столике флакон с годами жизни… теперь пустой.
Точно! Кажется, ночью Элизавет приказала их принять и не отпускала флакон, пока он не выпил всю белоснежную жидкость без остатка. Ему не хотелось, он постарался отвернуться, но не смог. Теперь пятнадцать лет он не изменится, останется таким, какой есть.
— Элизавет… — осипшим голосом начал Аластер.
Цесаревна обернулась.
— Скажи… это что-то меняет?
Несколько секунд она смотрела на него глубокими карими безднами, в которых этой ночью он утонул не один раз.
— Меняет ли это то, что ты мой Друг? Обязывает ли тебя чем-нибудь? Меняет ли тот факт, что ты всецело принадлежишь мне? Нет! Нет ни на один вопрос.
Он хотел прикоснуться к ней, удостовериться, что все произошедшее — правда, что она не призрачный плод его воображения.
— Элизавет…
— Ты не забыл нашего уговора? — уже в дверях спросила Цесаревна. — Аластер не мог сейчас ничего сообразить. — Ты все еще не рассказал мне, кто такой друг. У нас впереди целая вечность, но я не планировала всю ее провести в ожидании.
Зачем сейчас вспоминать об этом, Аластер не понимал. Разве было что-нибудь важнее того, что произошло между ними этой ночью?
— Вижу, сейчас конструктивной беседы не выйдет. Встретимся к вечеру. Выспись хорошенько и считай, что у тебя выходной.
И она ушла, оставив ошалевшего мужчину в одиночестве.
Он даже не заметил, как уснул. А вот Винсента заметил, причем все — что нужно и не нужно. Старый слуга пришел ровно в семь и отчаянно пытался его разбудить.
— Винсент, уйди, сегодня я сплю до полудня.
— Но господин, вы велели разбудить вас в семь утра.
— Винсент, ты глухой? Я же сказал к полудню!
— Да, господин, — сдался слуга и тихонько вышел.
Но на этот раз сон так быстро не пришел.
Аластер вдруг понял, что же все-таки произошло. Кажется, она навсегда приковала его к себе!
А был ли он против?
Вряд ли, ведь он сделал для себя еще один вывод — что он по-настоящему, всем сердцем, любит ее.
Я никогда… слышишь?.. никогда не оставлю тебя снова одну!
Глава 14
03.09.2016 г.
Первый мир
Княжество Цирит
46 лет после Революции
16:45 (Суббота)
Алиса
— Лука, слушай, мне уже пора бежать… а то на встречу с дядей опоздаю.
Парень оторвался от картины с осенним дождем.
Алиса на такую тоже с удовольствием бы полюбовалась. Она «распробовала» живые полотна и теперь оторваться было сложно. Наверное, если присмотреться, там будет шелест дождя, запах сырых желтых листьев и свежесть… она пересилила себя.
Дени уже ждал их у входа, как всегда, довольный жизнью и полный позитива. В руках он держал увесистый бумажный пакет.
— Надеюсь, это еда? — спросил Люций, стараясь заглянуть внутрь, но Дени ничего и не скрывал. С гордым «Во!», он раскрыл перед братом и Алисой содержимое.
— Конфеты? — удивилась она, рассматривая разноцветные обертки. — Так много? Ты сладкое любишь?
— О, это не просто конфеты, — загадочно пояснил Дени. — Это и приборка нашей комнаты, и вкусная еда, и подсказки в учебе, в общем — первая помощь голодному и тупому ученику!
Лука скептически поджал губы.
— Совсем сбрендил?
— Вот увидишь, потом все покажу и, так уж и быть, приму твои извинения. Алиса, тебе уже пора на встречу с дядей. Вы где встречаетесь?
Алиса начала осматриваться. В письме было написано про парк рядом с главной площадью…
— Вон там! — она увидела высокую голубую ограду и деревья.
— Ясно… — Дени прищурился. — Не у скульптуры Девы Цвета?
— Нет, на скамейке у входа.
Алиса не стала задумываться, кто такая за Дева еще, времени не было.
— Вас потом подождать?
— Не стоит! — улыбнулся Лука и почему-то потрещал костяшками пальцев.
Тормозить уже фатально было нельзя, поэтому Алиса поскакала в парк.
Так… где же эта третья скамейка справа, если считать от центральных ворот?..
Знакомую фигуру она увидела сразу и обрадовалась так, будто и правда встретила родственника. В каком-то смысле это так и
