— О, смотрю, Вы безошибочно определили самую ценную для меня книгу из моей личной коллекции, — раздался рядом голос лорда Кадруима.
— Очень интересная картина. И выполнена с большим мастерством, — откликнулась я.
— Это очень старая книга, чуть больше двух тысяч лет, — с гордостью заметил Посланник. — Как Вы уже поняли, гоблинская. Работа каллиграфа Амаока и художника Фаррада.
Нэймару, судя по всему, эти имена были известны.
— Редкая ценность, — кивнул он, так и не решившись дотронуться до книги.
Лорд Кадруим улыбнулся, довольный тем, что его сокровище оценили.
— И о чем книга? В частности эта картина? — полюбопытствовала я.
— О гоблинской истории, о легендах и разных преданиях. Многие страницы посвящены ведарам. Например, мифам о том, что они всезнающи, что им подвластно будущее. На этой картине, — лорд указал на страницу. — Ведар вызывает любовь.
— Здесь написано 'Чувство', - уточнила я.
— Гоблины в старину опасались произносить и писать слово 'любовь', - охотно объяснил Посланник. — Лишь наедине супруги, прожившие вместе несколько лет, могли употребить его. Одним лишь упоминанием этого слова можно было, если верить легендам, разрушить любовь. Поэтому слово заменяли другим. 'Чувство', 'Страстность' и 'Единение' — чаще всего использовались.
— Как же они тогда признавались в любви? — удивился Нэймар.
— Судя по эпосу, весьма пространно и витиевато, — развеселился лорд Кадруим. — Вообще, гоблины — очень интересный народ. У них множество красивых легенд и сказаний.
— Не сомневаюсь, — поглядывая на книгу, ответил Нэймар.
— А только мужчины бывают ведарами? — спросила я.
— Нет, не только, — вопрос лорда удивил. — Женщина-ведара — редкость. Принято считать, что она наделена большей силой, но о ведарах и так рассказывают слишком много историй. Порой трудно отличить правду от вымысла.
Почему-то мне показалось, что и лорд Кадруим не очень-то верит легендам о могуществе ведаров. А я смотрела на картину, выполненную талантливым гоблином с любовью и верой, вспомнила Беро, то, как перио чувствует своего советника, и мне хотелось, чтобы хотя бы большая часть историй была правдой.
— Думаю, нам можно вернуться, — голос лорда Кадруима вывел меня из задумчивости. — Кажется, тоты улетел.
Перио сидел на подлокотнике кресла рядом с окном и невидящим взглядом смотрел прямо перед собой. Он был бледен, мертвенно бледен, рука, которой он опирался на подоконник, мелко дрожала. Мы с Нэймаром замерли в дверях, как вкопанные, а лорд Кадруим бросился к Баркему, присел перед ним, заглянул в лицо, положил свою ладонь на трясущуюся кисть гоблина.
— Что случилось? — голос эльфа был встревоженным, но требовательным.
— Ее украли, — прошептал перио.
— Кого? — все так же настойчиво спросил лорд.
— Йоллу, — выдавил гоблин, еле шевеля белыми губами.
— О, небо, — выдохнул Посланник и, схватившись за подоконник, медленно выпрямился. — О, небо… Великая, защити ее.
— Великая, защити ее, — эхом откликнулся Баркем и закрыл лицо ладонями.
Мне стало жутко, по спине пробежал холод, я зябко поежилась. Нэймар крепче стиснул мою ладонь в своей. Баркем, обхватив голову руками, стал раскачиваться взад-вперед. От него веяло таким отчаянием, что казалось, еще немного, и он разрыдается в голос, а мне было жаль его до боли.
Взволнованный Посланник не обращал на нас внимания и мерил шагами комнату. Я почувствовала, что мы здесь лишние, но не находила в себе сил пошевелиться, не говоря о том чтобы уйти. В отличие от перио, лорд Кадруим быстро взял себя в руки и, вспомнив о нас с Нэймаром, жестом пригласил вернуться в библиотеку.
Таким мрачным я Посланника еще никогда не видела. Но в глазах эльфа была решимость, которая почему-то напугала меня больше, чем горе гоблина.
— Возможно, — начал лорд Кадруим, — перио не одобрит мои действия, но вы должны понять меня. В данных обстоятельствах я действую не как Посланник, а как друг. Думаю, что Баркем в память о десяти годах дружбы простит мне… некоторую болтливость. Ведь то, что я сейчас вам скажу, — государственная тайна. Гоблинская. Посвящая вас в нее, я рискую многим. Надеюсь, вы никому не передадите услышанное здесь.
Я кивнула, не отводя глаз от напряженного лица лорда.
— Конечно, — тихо ответил Нэймар.
Уголки губ Посланника дернулись в намеке на улыбку.
— Я знал, что не ошибся в вас, — он выдержал паузу, собираясь с мыслями. Заговорил он медленно, подчеркивая каждое слово. — Йолла, которую упомянул Баркем, — это принцесса Йолла, дочь Его Величества Сероха. И возлюбленная перио Баркема.
Я глянула на гоблина, все так же сидевшего на подлокотнике. Небо, бедный перио…
— А еще принцесса Йолла, — тихо добавил лорд. — Ведара. Она чуть ли не самый сильный маг гоблинского королевства.
— Как же ее украли? — выдохнул Нэймар.
— Представьте, насколько сильнее злоумышленники, если смогли сделать такое, — в голосе Посланника сквозила горечь. — Но это далеко не все беды.
Он снова замолчал, подбирая правильные слова. Я пыталась придумать что-нибудь хуже, чем похищение принцессы, но не смогла.
— Вместе с ней, скорей всего, пропал и Золотой Зуб. Это ведарский кинжал, с которым принцесса не расставалась. Вы видели его на картине в книге. Древний и очень сильный артефакт, необходимый ведару для совершения ритуалов. А за неделю до этого исчез Кхорил — книга с заклинаниями и описанием обрядов… А у гоблинов нет даже подозреваемых…
— Неужели никакой зацепки? — недоверчиво спросил Нэймар.
Посланник лишь покачал головой. Вспомнила, каким хмурым был Баркем неделю назад… Думаю, тогда ему сообщили о пропаже книги. Наверное, похитители хотели воспользоваться каким-то заклинанием из этого Кхорила, а потом выяснили, что для обряда нужен ведар. И выбрали для своих целей самого сильного мага, чтобы не было неприятных сюрпризов во время проведения ритуала… Мог ли тогда перио догадываться, что украдут его любимую? Бедный… О, Эрея, не дай мне никогда испытать то, что чувствует Баркем! Мучиться неизвестностью, не зная, что происходит с любимым… Нэймар… Я не могу потерять его и на миг… Не могу… Я стиснула руку мужа, он ответил пожатием, глянул на меня… Кажется, мы думали об одном и том же.
— Были какие-нибудь угрозы? Требования? — нарушил затянувшееся молчание Нэймар.
Лорд отрицательно покачал головой.
— Никаких следов. Никаких версий. Кто бы это ни были, они сработали очень чисто, — Посланник вздохнул. — Прошу, если узнаете хоть что-нибудь полезное, сообщите мне.
