— Ах да. — Я выудила плеер из кармана и торжественно вручила провожатому. — Сделка есть сделка. Надеюсь, вам понравится.
Старьевщик радостно пискнул, прижал добычу к груди и заковылял, как гигантский краб, к сородичам. Вскоре «хомяки» снова скрылись за грудами мусора. Послышалось возбужденное чириканье — наш провожатый хвастался добычей. Потом голоса мусорщиков стихли, и мы остались одни.
Ясень повернулся ко мне. Выглядел он просто кошмарно: кожа посерела, под глазами залегли темные тени, волосы слиплись от пота.
— Ты выдержишь? — шепнула я.
Он искривил губы в улыбке.
— Посмотрим.
Я взяла его за руку и стиснула пальцы. Он прижался лицом к моей ладони и стоял, зажмурившись, словно подпитываясь от моего прикосновения. Мы стали спускаться в глубь машинного царства.
21
РЫЦАРИ ЖЕЛЕЗНОЙ КОРОНЫ
— Не оглядывайся, — пробормотал Ясень через несколько часов пути. — За нами следят.
Я покосилась через плечо.
Вдоль железнодорожного полотна — не по рельсам, а чуть в сторонке — мы устремились к нависающей вдалеке крепости, не встретив ни единого живого создания: ни фейри, никого. Из земли вырастали уличные фонари, освещая нам путь, а над рельсами нависали, изрыгая дым, железные чудовища, похожие на монструозные паромобили из аниме в стиле стимпанк. Клубящийся пар застилал все вокруг.
Внезапно по рельсам скользнула знакомая согбенная фигурка и тут же опять затерялась в дыму. Я разглядела очертания трехколесного велосипеда и озадаченно нахмурилась.
— Зачем хомяки нас преследует?
— Хомяки? — Ясень хмыкнул.
— Ну да, видишь, хомячат все блестящее и запасают и нычках? Как хомяки. А, не важно! — отмахнулась я с притворным раздражением, в глубине души волнуясь за своего спутника. Ясень ни разу не пожаловался, но близость разбросанного повсюду железа давалась ему нелегко. — Хочешь, остановимся, передохнем?
— Нет! — Он прижал ладонь ко лбу, словно силясь унять боль. — Это не поможет.
Отравленная равнина простиралась во все стороны. Тут и там попадались бурлящие жаром бассейны расплавленной лавы. Над головой изрыгали черную копоть дымовые трубы, в желто-сером небе колыхалась дымовая завеса. Металлические башни на горизонте перемигивались и потрескивали молниями, в воздухе гудело электричество. По земле змеились трубы, выбрасывая струи пара из клапанов и всевозможных сочленений; пространство над равниной испещрили черные провода. Воняло железом и ржавчиной, в носу щипало, в горле першило от смога.
Ясень брел вперед с мрачной решимостью.
У меня щемило сердце от сочувствия и беспокойства за него: ведь это я виновата! Я беспомощно наблюдала, как наш с ним договор, обязывающий принца помогать мне, медленно убивал Ясеня. Мой спутник дышал тяжело и хрипло и с каждым часом все больше бледнел. Меня терзал страх: а вдруг принц умрет и оставит меня одну в этой мрачной пустыне?
День закончился; железная башня по-прежнему зловеще чернела на горизонте — но расстояние до нее сократилось. Желтовато-серое небо потемнело, из-за туч мерцал неровный круг луны. Я остановилась и взглянула вверх. Звезд на небе не было — ни одной. Искусственный свет фонарей заливал все вокруг, и ночь казалась такой же серой, как день.
Ясень закашлялся, оперся о развалины, чтобы не упасть. Я обхватила его за плечи, и он осел на меня. Принц кашлял так сильно, что сердце защемило от жалости.
— Нужно отдохнуть, — настаивала я, оглядываясь в поисках подходящего места. Под насыпью железнодорожного полотна валялась, наполовину закопанная в грязь, огромная цементная труба, исписанная граффити. Я махнула в ту сторону. — Идем.
На этот раз он без возражений последовал за мной вниз по склону, к бетонному убежищу, усыпанному осколками цветного стекла. Не лучшее укрытие — там даже не выпрямишься в полный рост, — зато не железное. Я отшвырнула разбитую бутылку в сторону, осторожно уселась и скинула с плеч рюкзак. Ясень снял ножны с пояса и опустился рядом со мной, еле сдержав стон. Я полезла в рюкзак за едой и бутылкой с водой; пальцы наткнулись па пульсирующее древко стрелы.
Я вскрыла пакетик с вяленой говядиной и предложила Ясеню. Он покачал головой; глаза смотрели тускло и тупо.
— Нужно поесть, — уговаривала я, вгрызаясь в жесткое мясо. Я и сама была не особенно голодна, аппетита не было — слишком устала, запарилась и все время волновалась. Просто хотелось чего-нибудь пожевать. — Если хочешь, есть орехи. Вот.
Я кинула ему пакетик арахиса с сухофруктами. Принц недоверчиво рассматривал угощение, и я насупилась.
— Извини, но на заправках едой для фейри не торгуют. Ешь.
Он как во сне взял пакетик и высыпал горсть орехов и изюма на ладонь.
Я вгляделась в даль, туда, где подпирала тучи грозная крепость.
— Как думаешь, долго еще? — спросила я, просто чтобы его разговорить.
Ясень закинул в рот всю пригоршню орехов и равнодушно проглотил.
— День, не больше, — ответил он, отбрасывая пустой пакетик. Глаза его потемнели, и он добавил со вздохом: — Потом... я вряд ли на что-нибудь пригожусь.
Мне стало нехорошо от ужаса — неужели я потеряю Ясеня?! Я столько всего потеряла... Неужели Ясень не дотянет до конца нашего пути?! Я нуждалась в нем так, как ни в ком и никогда прежде.
«Я защищу тебя, — неожиданно решила я. — Ты выдержишь, обещаю! Только не умирай, Ясень!»
Он смотрел на меня в сумраке трубы очень серьезно, как будто читал мои мысли. Наверное, мысли можно определить по сопутствующим им эмоциям, а Ясень способен читать мою ауру...
Принц задумался, как будто борясь сам с собой. Затем улыбнулся и со вздохом протянул мне руку. Я взяла его ладонь, а он усадил меня перед собой и обнял за талию. Я прижалась к нему и стала прислушиваться к биению его сердца. С каждым ударом убеждалась: все по-настоящему, Ясень здесь, живой, со мной.
Налетел порыв ветра, запахло озоном и еще чем-то странным, химическим. Крупные капли дождя ударились о край трубы, лужица влаги чуть задымилась. Ясень сидел совершенно недвижно и даже дышал очень медленно, как будто боялся спугнуть меня резким движением. Я протянула руку и стала водить пальцами по его предплечью, любуясь кожей, прохладной и гладкой, как оживший лед. Он вздрагивал и прерывисто дышал.
— Ясень?
— Хм?
Я облизнула губы.
— Почему ты поклялся убить Пака?
Он дернулся. Я затылком почувствовала его взгляд и прикусила губу, жалея, что вообще заговорила. Не знаю, что на меня нашло.
— Неважно! — Я замахала руками. — Забудь! Совсем не обязательно рассказывать! Мне просто любопытно...
«Кто ты на самом деле? За что ты так ненавидишь Пака? Мне хочется понять. Я вас обоих, кажется, совсем не знаю».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
