Голос сестры был тихим, но ответ последовал незамедлительно:
— Да, я его очень, очень люблю. Очень.
— Тогда ты не должна тревожиться. Если виконт Джеффри приехал сюда поговорить с мамой, то новости будут самые благоприятные.
Но лицо Касси по-прежнему было бледным от беспокойства, которое не уменьшилось, когда на лестнице послышались шаги и в дверях появилась горничная:
— К вам виконт Джеффри, мисс Престон.
— Пойдем со мной, Анни, — умоляла Кассандра.
— Нет. Дорогая моя, твоему виконту нужна приватная обстановка, чтобы сказать тебе о своей любви. Он не захочет, чтобы твоя старая дева-сестра болталась рядом, это собьет его. Тебе нужно быть храброй и одной предстать перед его обожанием. — Антигона поцеловала Касси в щеку и шепнула: — Смелее.
И Касси ушла, а Антигона осталась, считая минуты в тревожном ожидании, надеясь и молясь, что наконец хоть что-то пойдет правильно. Молясь Богу и заключая сделку с дьяволом, что даже если в ее собственной жизни все идет наперекосяк, то пусть это ее желание исполнится.
Двадцать пять долгих минут спустя, когда Антигона, уже на иголках от ожидания, готова была спуститься в гостиную и выяснить, что происходит, на лестнице раздались легкие шаги поднимавшейся Касси.
По лицу сестры Антигона не могла ничего понять, Касси была как обычно бледна.
— Ну? — У Антигоны сердце подкатило к горлу.
— Он любит меня, — прошептала Касси, еще слишком потрясенная, слишком обессиленная, чтобы дать волю чувствам.
— И?
— И мы поженимся.
Антигона издала крик восторга, облегчения и чистого счастья, который наверняка был слышен даже в Грин-парк, и сжала сестру в объятиях.
— Милая моя. Наконец-то. Наконец-то все будет правильно.
— Да. Наконец. — Кассандра вытирала слезы. — Ты должна спуститься вниз и пожелать ему счастья. Мама под каким-то предлогом вышла из гостиной, чтобы оставить нас одних, но я сначала пришла к тебе, ты столько для меня сделала. Но теперь я должна пойти к ней. Она будет так счастлива. Наконец она будет довольна мной.
Осколки измученного, разбитого сердца Антигоны дробились снова из-за беспечного высказывания сестры.
— Ох, милая. Никогда так не говори. Это горе заставило маму так измениться. Она сама себя сделала несчастной. Ни в коем случае не ты.
Касси послушно кивнула:
— Сегодня она будет счастлива.
— Будет. Мы все счастливы, но если только счастлива ты. — Антигона была даже счастливее матери, вернее, будет, когда вслед за сестрой выскажет маме свое решение. Но пока Антигона не нарушит их счастья. Она не позволит своему эгоизму вторгнуться в радость дня.
А радость была. И мама, и леди Баррингтон расточали похвалы и благодарности и позволили себе особую порцию хереса, чтобы успокоить взвинченные до экстаза нервы.
Лорд Олдридж, который обычно был неотъемлемой частью дома сестры, по счастью, отсутствовал. Этого было почти достаточно, чтобы дать надежду. Почти.
Но судьба не могла быть столь милостивой. Скорее всего старый мерзавец отправился покупать епископа и специальную лицензию.
— Я рада, что наконец хоть что-то вызвало у тебя улыбку, — появилась рядом с ней мать.
Антигона указала подбородком на сестру:
— Так приятно видеть Касси счастливой. Посмотри на нее. Она просто светится.
— Я рада, что ты по-прежнему думаешь о ней.
— Мама. — Антигона не потрудилась скрыть ноты претензии в своем тоне. И не хотела этого делать. Напоминание матери давно приелось и стало утомительным. — Конечно. Я участвовала в твоем изощренном плане ради именно такого финала. И если Касси счастлива с виконтом Джеффри, то оно того стоило. Но теперь, когда они собираются пожениться, я очень рада, что могу закончить отношения с лордом Олдриджем.
— Нет.
Антигона подняла глаза к потолку и постаралась не повышать голос.
— Что значит «нет»? Если ты помнишь, мама, ты обещала — обещала! — если я по-прежнему буду чувствовать, что мы не подходим друг другу, я могу покончить с этим. Мы друг другу не подходим. И я с этим покончу. — Если ей придется еще раз повторить это матери, она закричит.
— Нет. — Мать не смотрела на Антигону и трясла головой, как клевавшая червяка птица. — Это невозможно. Мне пришлось подписать брачное соглашение. Отступить сейчас — это получить иск.
— Мама, я не боюсь лорда Олдриджа. — Антигона лгала. Она его очень боялась. Но еще больше она боялась того, что с ней станет, в кого она превратится, если позволит ему затянуть ее в свои сети. — Люди сплошь и рядом расторгают помолвки без всяких тяжб.
Но мать продолжала трясти головой и не давала другого ответа. Она притворялась, что не слышит слов дочери и ушла бы, если бы Антигона не положила ладонь на ее руку.
— Мама, я знаю, что в этом кроется нечто большее. Лорд Олдридж уже многое мне сказал. Идем. Тебе надо очистить душу от этого.
— Соглашение подписано. Нет смысла обсуждать то, что не может быть изменено. — Мать фыркнула. — Ты должна довольствоваться своей долей.
— Пожалуйста, выслушай меня, мама, и поверь мне. Я никогда не примирюсь с лордом Олдриджем. Никогда. Все, что я могу сделать, это тянуть помолвку, пока ты не заплатишь этому проклятому кровососу долг.
— Заплачу?
— Да, мама, заплатишь. Ты не можешь брать деньги у таких, как лорд Олдридж, и ожидать, что не придется расплачиваться.
— У меня и в мыслях не было платить. Откуда, по-твоему, я возьму такую сумму?
Разговаривать с матерью все равно что полоть сорняки, не важно, сколько их вырвешь, тут же появляются новые.
— Мама, думаю, тебе лучше назвать мне точную сумму.
Мать оглядела комнату и сновавших слуг.
— Не здесь, — прошипела она.
— Тогда давай выйдем на улицу или найдем подходящую комнату. Хватит отговорок. — Антигона взяла мать за руку и повела в заднюю часть дома. Словно в кривом зеркале, повторялась ситуация, когда мать выпроваживала ее из бального зала леди Баррингтон. Антигона нашла тихий уголок в маленькой столовой, где обычно завтракали. — Теперь, — сказала она, заперев дверь, — расскажи мне все. Касси в безопасности со своим виконтом, я честно сыграла свою роль. И ты по крайней мере должна сказать мне правду.
— Правда состоит в том, что деньги были необходимы. Необходимы для того, чтобы сохранить для Кассандры лорда Джеффри.
— Нет. — По крайней мере в этом Антигона была уверена. — Папа оставил ей достаточное обеспечение. Каждая из нас должна получить пятьсот фунтов. Я сама читала завещание.
— Пятьсот фунтов. — Голос матери был полон сдержанного презрения. — И все? Это недостаточно для такого человека, как виконт Джеффри.
