было следить за конкурсами и соревнованиями и вручать победителям заслуженные призы. Вечером меня всем городом проводили на вершину горы, где на площади перед храмовыми воротами худощавый лысый монах в золотой тоге и красном плаще прочел получасовую проповедь и с последними лучами заходящего солнца меня завели в храм. Если за закрывшимися за мной воротами и наступила ночь, то внутри храма продолжал царить день. Посреди выложенного золотыми плитками и знаменитыми фламберскими изразцами зала на золотом постаменте словно маленькое солнце сиял большой кристалл. И свет, исходящий от этого кристалла, явно имел ту же природу, что и солнечный свет, так как кожей я продолжала чувствовать легкое покалывание и жжение. И это было проблемой, так как заряда в амулете оставалось не больше чем минут на тридцать – сорок и если к этому моменту я не обзаведусь новыми способностями, то у меня будет только два выхода: либо уносить отсюда ноги, либо обратиться кучкой пепла.
Монах, читавший проповедь у ворот, провел меня в другую половину зала, где в большой нише стояла огромная золотая кровать с балдахином. Естественно золотым. Подушки и простыни тоже совершенно ожидаемо были золотыми. Я с удивлением обнаружила, что с этой стороны солнечный кристалл прикрыт неким отражателем, из-за чего кровать оказывалась в полутьме.
— Стой здесь и никуда не уходи, пока тебя не позовут – строго сказал мне монах, показав на пол перед кроватью. Сказав это, он быстро скрылся в небольшом коридорчике, расположенном неподалеку.
Когда окончательно затихли его шаги, я еще минут пять стояла в полном одиночестве, как вдруг за моей спиной раздалось легкое шуршание. Я быстро оглянулась и увидела, как начинает сдвигаться прикрывавший кристалл отражатель и яркий свет медленно заливает пустую кровать… Хотя… Оказалось, что кровать совсем не пустая. По мере того как сильнее сдвигалась заслонка и ярче становился свет, на кровати начала проявляться мужская фигура.
Он выглядел точно также, каким я видела провалившись в источник – высокий, худой, черноволосый. Он даже не помолодел, как все остальные, и выглядел солидным пятидесятилетним мужчиной. Ну если, конечно, обнаженный мужчина может выглядеть солидно.
— Как тебя зовут, дитя? — спросил он мягким приятным голосом, от которого все внутри начало вибрировать.
— Яжина – потупив глазки, робко промямлила я, изображая из себя смущенную девицу.
Сама же я в это время ни малейшего смущения не испытывала, внимательно изучая Зевса сквозь полуопущенные ресницы.
«Хорошо сложен» – профессионально отметила я – «И достоинство не маленькое. Плюс тысячелетняя практика в соблазнении девиц… Ишь какой голос натренировал – внутри все в клубок сворачивается. И это у меня – немертвой. Живые девчонки, наверное, сразу без чувств падают.»
Тем временем Зевс поднялся со своего ложа и мягкой походкой хищника подошел ко мне. Взяв меня рукой за подбородок, он поднял мое лицо, заставив заглянуть себе в глаза, и я снова почувствовала, как начинаю таять под взглядом этих медовых глаз.
«Ну ни фига себе» – опешила я, — «вот это давление. Что же тут тогда с обычными девочками происходит? Может мне тоже стоит поиграть в эту игру?»
Я активировала свое очарование и медленно начала повышать давление на своего визави. Я внимательно следила за его лицом, чтобы заметить любые малейшие изменения и не перестараться. И вот, когда я довела давление почти до максимума, я заметила, как вздрогнули крылья его носа, как заходила его грудь и как расширились зрачки его глаз. Потом что-то легко скользнуло по моей ноге и я, опустив глаза, заметила как приходит в готовность его немаленький инструмент. А затем он впился в мои губы с дикой, неуемной страстью, после чего жалобно хрустнуло разрываемое на две половины дорогое платье, а я вдруг очутилась лежащей на золотых простынях.
— Ты первая, что смогла распалить во мне такую страсть. Страсть, подобную солнечному огню – горячо прошептал мне в лицо нависший надо мной мужчина и снова впился мне в губы.
Я почувствовала, что теряю контроль и сила тонкой струйкой начинает течь в меня.
«Черт! Только не так» – панически подумала я, пытаясь перекрыть путь льющейся в меня силе, но у меня ничего не получалось – «Нужно что-то делать».
Я решительно оттолкнула от себя навалившегося на меня Зевса и когда он удивленно уставился на меня, я страстно прошептала прямо ему в лицо:
— Возьми меня… Прямо сейчас… Я хочу чувствовать тебя, там… Я вся горю… Возьми, прошу…
Удивление вновь сменилось страстью и к моей радости Зевс решил прислушаться к просьбе возбужденной женщины.
Как только он вошел… мощно, неудержимо… Я убрала всякие тормоза и полностью отдалась страсти и ощущениям своего тела.
Глава 32
Проснулась я от ощущения легкого покалывания на коже. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в объятиях Зевса, а нишу, в которой расположена кровать, заливает яркий солнечный свет. Правда теперь он исходил не из кристалла. Огромный столб золотого света падал через огромное отверстие в куполе в центр зала, освещая кристалл и напитывая его энергией, а огромное круглое зеркало отражало часть лучей на нашу нишу. Я испугано схватилась за амулет уже понимая, что он давно разряжен… И тут до меня дошло… Я ПРОСНУЛАСЬ! Впервые с момента своего пребывание на Дейре я проснулась.
— Получилось – прошептала я, радостно щурясь от яркого света.
Рядом тяжело зашевелился Зевс.
— Ох, — проговорил он, разлепляя веки, — что ж мне так фигово? Как будто вчера водки перебрал.
Он подозрительно посмотрел на меня и его взгляд из рассеянного вдруг стал сосредоточенным, потом удивленным, а затем в нем начало проглядывать понимание.
— Ты-ы-ы – промычал он – с-с-с-сука! Это ты меня лишила сил!
— Слушай, не волнуйся ты так – посоветовала я ему, сама при этом медленно отползая к краю огромной кровати.
— Стоять! — попытался он схватить меня за руку, но бессильно рухнул на кровать.
— Ладно, пошла я – сказала я, наконец то добравшись до спасительной границы этого траходрома.
Мужчина пытался звать на помощь, но сил крикнуть у него пока не хватало. Однако в магическом зрении я прекрасно видела, как солнечный свет постепенно наполняет его энергией. Я быстро приняла свой обычный облик, и так как мое прекрасное платье погибло этой ночью в неравном бою, схватила валявшуюся
