по голове изо всех сил. Приклад треснул, но Краст меня не отпустил. Живучий ублюдок, залитый чёрной кровью, пытался меня повалить.
Одна его рука болталась, как ветка. У него только один глаз, второй опух и исцарапан. Они ему показали, но он ещё брыкался.
Я упал, стукнувшись затылком, но лягнул мартира по морде изо всех сил. Рядом валялся меч Серёги, залитый чёрной и красной кровью. Сам Серёга лежал рядом, смотря в потолок застывшим взглядом.
— Мне плевать на сделку, — сказал Краст. — Я прикончил их, прикончу и…
Он схватил с пола ножницы и ткнул их мне в живот. Я взревел от боли, схватил меч Серёги и взмахнул наугад. Будто попал по железному столбу, но на пол посыпались пальцы Краста.
— Сдохни, уёбок! — я лягнул его ещё раз, достал мечом в морду и начал подниматься. — Пидор, я с тебя за это срежу шкуру живьём.
Я ударил ещё раз, но промахнулся. Краст брызнул мне в лицо кровью, отвратной, вонючей и очень горячей. Я отошёл на шаг назад и споткнулся о тело Пахи.
Краст побрёл на выход, сильно качаясь.
— Стой, сука! — я начал подниматься и рывком вырвал ножницы.
Тёмная венозная кровь полилась по штанам.
— Стой! Стоять, гнида!
Я опять споткнулся. Он не уйдёт. После всего этого, но…
— Макс, — услышал я за спиной.
Кто‑то жив. Я выронил меч и огляделся. Это не Лера и не Света, лежащие рядом, под окном. На них упала занавеска, так что видны только лица.
Это не Серёга, у которого я взял меч, и не Паха. Алекс тоже не мог это сказать со сломанной шеей.
И это не профессор Шульц, лежащий в углу с разбитой головой.
— Макс, — Кирилл, сидящий у стены, откашлялся и сплюнул кровь на грудь. — Мы почти успели.
Я бросился к нему.
— Я всё исправлю, Кирюха, — прошептал я. — Я всё исправлю, как раньше. Вы все будете живы.
Нет, это ложь. Больше нет никаких циклов, никаких вторых шансов, ничего.
Всё кончено.
С улицы слышался бой, очень короткий. А потом завелась вертушка. Ублюдок уходил.
Но я должен спасти хоть кого‑то. Ну хоть одного единственного.
Я схватил лежащее на полу полотенце и прижал к ране в животе Кирилла.
Не выкарабкается. С такой раной, как он вообще ещё жив?
— Паха ему так по морде зарядил и руку сломал, — с трудом сказал Кирилл. — Ты бы видел. А Лера… почти его достала… она ружьё достала из шкафа. Света ему глаз выцарапала. И Серёга с Алексом молодцы. Мы ему таких пиздюлей вставили…
Он засмеялся через боль.
— Тише, — прошептал я. — Молчи, Кирилл. Я видел. Вы его отделали.
— В кармане, — прерывисто сказал он. — Пришлось сфоткать на цифру, — он усмехнулся. — Но ты же не будешь проявлять плёнку. Надо ещё одну вещь сделать. Не забудь.
Я достал из кармана его брюк смартфон. Там снимок листа бумаги, где нарисован темпоральный крест и сам главный мартир. Завершающий штрих ритуала. Это самая простая часть, которая мне понравится. И ещё один снимок.
С той формулой, когда мы вызывали Пожирателя. Зачем это?
— Держись, Кирюха, — сказал я. — Хоть ты выживи. Почему вы не подождали меня?
— Так надо, — он едва усмехнулся. — Сейчас я вспомнил… что всё это уже было. И что мы были с тобой в Храме много раз… и что один раз ты сказал, что ты не Макс, а он умер. И как мы постоянно нападали на Шувалова. Я иногда это всё вспоминаю, но ненадолго.
— Тише, Кирилл.
Вертолёт поднялся в воздух и улетел. Скоро я отправлюсь за ним. Но не сейчас.
— И сейчас я помнил, — продолжил Кирилл, морщась от боли. — Что, если бы мы не провели ритуал, ты бы погиб в столице. И всё началось бы сначала… Ведь так было в прошлый раз, помнишь?
— Не было прошлого раза, — сказал я. — Это же первый.
— Все согласились сразу… никто не сомневался, — он сплюнул ещё кровь. — Но я помню кое‑что ещё. Поближе.
Я наклонился, и Кирилл прошептал мне на ухо:
— Он обязан ответить на твой вопрос. Задай его. Или он тебя обманет.
А потом он закрыл глаза и больше не дышал.
Я отошёл, сжал кулаки и закричал до хрипа в горле, а потом изо всех сил ударил кулаком в зеркало. Осколки врезались в кулак. Но боль не помогала. И кровь уже бесполезна.
Почему они не подождали?
Я оглядел всех.
— Лера, Света, Алекс, Паха, Кирилл, Серёга… я не сдержал слово. Я его убью, но вы… Но, когда всё начнётся сначала, я надеюсь, хоть другой человек сможет всё исправить.
Я развернулся и пошёл к выходу, не обращая внимания на боль. Какая теперь может быть боль?
Но выхода не было. Комната исчезла, скрываясь в чёрной бездне. Стало холодно. Даже кровь, что лилась из раны, была ледяной.
— Это надо закончить тебе, — сказал Пожиратель. — Ты не смеешь так легко выйти из дела.
— УЙДИ С МОЕГО ПУТИ! — взревел я. — Или убью тебя тоже.
— Поверь, мне жаль, что это случилось. Но это всё можно исправить.
— Я тебе не верю, сраный уёбок.
— Остался ещё один способ, — силуэт Пожирателя висел передо мной. — Краст отправляется к Машине. Цикл возобновится, но на его условиях, в тот миг, когда он вышел из гробницы. Он сразу поедет сюда и убьёт всех до ритуала, а потом его ничто не остановит.
— Я его убью.
— Дело не только в этом. Ты можешь всё исправить и вернуть их к жизни. Но для этого тебе надо сделать то, что ты однажды уже сделал.
— И что?
— Опять стать мной. Как в самом начале, помнишь?
Чёрная бездна начала рассасываться, но силуэт ублюдка висел посреди разгромленной гостиной, полной трупов моих друзей.
— Что значит «опять»? — спросил я.
Пожиратель грустно усмехнулся.
— Ты так и не понял? Кирилл был прав, этот день уже случался в других циклах, а Кирилл их иногда помнит. Не знаю почему. Но это нам на руку, особенно когда он внезапно вспоминает, что нужно сделать.
— Ты опять меня обманул. Кто‑то всё‑таки доходил до этого момента?
— Да и нет.
