потом Красту придёт конец.
Пока же на экранах я видел только бой флота. Ну как, бой флота. Флоты перестреливаются на таких дистанциях, когда почти друг друга не видят. И так они могут долго. Они просто куда‑то стреляли.
— Дело лучше, чем мы предполагали, — докладывал главный разведчик. — Красту подчинены только высшие руководители стран, которых он захватил, но население и армия постоянно восстают.
Причину этого я знаю, но молчу.
— Краст хоть и подчинил Папу Римского, — продолжил разведчик. — Но Верховный Инквизитор сбежал, и теперь по его приказу инквизиция ведёт подрывную работу против Краста. Проповеди, так и прямые диверсии.
Пришлось оторвать главного инквизитора от его дел по развалу организации, чтобы он начал мешать Красту продвигаться. Но, кроме меня и моей команды об этом никто не знает. Пусть так и остаётся.
— Какие силы у них? — спросил я.
— Британский королевский флот, — начал перечислять разведчик.
— Мы неплохо их потрепали, — влез адмирал Романов. — Потопили два линкора и авианосец в прошлую битву, не считая более мелких кораблей.
— На их стороне также флот кайзера Михаэля, но не в полном составе, и французская авиация. Количество ещё не узнали. А ещё, — разведчик покопался в бумагах. — На кораблях боевые группы корпораций и их вооружение.
Стены затряслись. Многострадальному дворцу доставалось ещё больше из корабельной артиллерии. На экранах радаров показывали летящие к столице самолёты. Слишком много.
— Директоров корпораций надо топить, пока они ещё маленькие начальники, — заметил генерал Глидин. — Потому что потом это сложно.
Весь Золотой Дракон перешёл на сторону Краста. Надо было поработить их самому.
— Ваши приказы, князь? — спросил Глидин.
— Планируйте оборону, — сказал я. — У вас развязаны руки, делайте что нужно. Краст должен быть остановлен, или он захватит империю. И он не должен войти в этот зал, или в бункер, где сидит император. У Краста очень серьёзные методы убеждения.
Через сеть туннелей я выбрался на поверхность, подальше от дворца, но не сильно далеко. Сидеть и ждать было тяжело. Хорошо, что я предупредил Алекса, чтобы он не дал профессору Шульцу пить, пока тот не закончит работу.
Меня всё же удивлял Краст. Он силён, он почти восстановился, но сам до сих пор ещё не появился в бою. Чего боится древний мартир? Он же почти неуязвим.
Снаряд взорвался очень близко, стены ближайшего здания затряслись, но окна выдержали. Интеры из моей охраны тут же наложили на меня щит, штурмовики выстроились вокруг.
Где‑то рядом взорвалось что‑то ещё. Обстрел усиливался.
По улице мимо нас проехала колонна танков, двигаясь к дворцовой набережной. Какой‑то офицер, выглядывающий из башни, поприветствовал меня приложенной ко лбу рукой.
Я будто какой‑то генерал. Хотя, с другой стороны, всё равно вся оборона спрашивает моего согласия на каждое действие. Даже император не сделает ничего без моего одобрения. Так уж устроена магия крови.
Да более того, я запретил генералам слушаться императора, если он вдруг прикажет сложить оружие. Красту придётся самому искать бункер командования. Надеюсь, он не видит будущее, как я, когда у меня были работающие Камни.
На мой телефон, зашифрованный по самое не могу, пришлось сообщение. Лера сфоткала профессора, который сидел на коленях на листах бумаги и что‑то сосредоточенно писал. Надеюсь, ему осталось копаться в ритуале недолго.
— Князь Воронцов! — окликнули меня со спины. — Макс!
Мои штурмовики вскинули оружие.
— Да успокой ты их, — попросил Игорь Бельский, пробираясь через камни, разбросанные на дороге. — Я ж просто, поздороваться.
И как это пробрался через тройное кольцо охраны?
— Нашёл время, — буркнул я. — Штурм вот‑вот начнётся, а ты тут здороваться.
— Ну, когда ещё? — он пожал плечами. — Пятиглавый Орёл уничтожен, благодаря тебе, кстати, а сейчас против нас идёт сам Владыка Краст. Вдруг, следующего шанса поговорить не будет?
Рядом с Бельским его бойцы, смотрят на моих, которые держали оружие готовым к бою. Один охранник взглянул на меня и опустил винтовку, но после того как я пристально на него посмотрел, поднял оружие вновь.
— Ты что, мне не доверяешь? — Бельский засмеялся.
— Не поверишь, — сказал я. — Ни капли. Зачем ты пришёл?
— Хотел обсудить дальнейшую судьбу империи. С кем ещё, как не с тобой.
— Подай запрос моему помощнику на аудиенцию. Сейчас мне некогда.
— О, какой важный стал. Я бы подал, но…
— Уважаемый граф Бельский… нет, я скажу проще, чтобы ты понял. Игорь, отъебись уже! Мне некогда.
Это уже становилось неприлично подозрительным. Бельский со своими солдатами напротив моих. Я по привычке полез в карман сжать Крест, но он и Камни остались на моём острове.
Зато у меня никогда не заживающая левая ладонь. Я сжал её в кулак, и рана вновь открылась.
Мне уже почти не нужна чужая кровь для усиления. Я и так силён, если сконцентрируюсь. Жаль только, что Краст ещё сильнее. Но это временно.
Кровь закапала мне под ноги, но никто не обратил на это внимание.
— Это грубо, Макс, — Бельский покачал головой. — Но если ты настаиваешь. Я просто пришёл передать весточку.
Он поднял руку. Вот и тайный сигнал.
— Я пришёл передать весточку от Владыки Кра…
— Огонь! — крикнул я.
Штурмовики сразу начали стрелять. Двух солдат, стоящих позади Бельского, разнесло разрывными пулями, но долбанный Бельский поставил щит.
Он же неплохой интер с навыками экстера.
Начался бой. Бельский вытянул руки, на которых появились молнии, и сжёг одного из моих штурмовиков. Хотя мог просто бить кулаками, он и так силён.
Его охрана пыталась перестреливаться с моей, но… мне действительно некогда.
— Отставить огонь! — приказал я, поднимая левую окровавленную руку.
Мои штурмовики остановились. Выжившие солдаты Бельского тоже. Они смотрели на меня, а в их глазах горели красные искорки. Не ожидал, что получится так быстро. Буквально за секунды.
— Вы чего, засранцы? — Бельский, не снимая щит, отошёл назад. — Огонь!
— Они тебя не слушаются, — сказал я. — А ты зря связался с Крастом. Потому что я о тебе тупо забыл, и даже бы не вспомнил. Ты же мог выжить, дебил.
Я взял у одного из охранников‑интеров меч и пошёл к Бельскому. Не буду терять времени. Одна из раненых марионеток истекала кровью, которая медленно тянулась ко мне.
— Эй, да я же, — Бельский озирался по
