Но все уже свершилось. К чему реветь? Все ясно. Оставалось ждать последнего этапа. Жаль, что Кира не сразу вникла в суть происходящего с ней. Была слишком шокирована случившимся накануне. Испытывала калейдоскоп самых разных негативных эмоций ежеминутно с того момента, как увидела окровавленное тело Алекса на полу его квартиры.
Она еще раз перемотала в голове события этой ночи после того, как ее почти силой увезли из квартиры, без церемоний доставили в участок якобы как свидетеля и сразу взяли показания. Она старалась как можно точнее описать увиденное ею на месте преступления, чтобы помочь следствию. Хотя даже на первый взгляд все было очевидно. Пистолет, из которого стреляли в Алекса, был крепко зажат в руках Аманды. Кире казались ее показания по этому делу формальностью. Затем ее на некоторое время оставили одну в кабинете, предупредив, что пока она не может уйти. На ее возражение о том, что они не имеют права удерживать свидетеля без веской причины, полицейский отшутился и вежливо попросил подождать его возращения.
Совсем скоро офицер полиции вернулся и объявил, что она задержана по подозрению в убийстве Аманды Фиверли. Для вида зачитал ее права и начал задавать вопросы один за другим без остановки. Кира была возмущена нелепым обвинением до глубины души.
– Я же говорила, что приехала к Алексу Крузу, увидела два окровавленных тела на полу и сразу же позвонила в «скорую помощь».
– Вы приехали к женатому мужчине посреди ночи, тайком миновали консьержа, а затем вошли в якобы незапертые двери? – травил ее следователь.
Кира моментально вышла из себя, сразу же отказалась отвечать на вопросы и стала настаивать предоставить ей адвоката. Офицер, конечно, соглашался, но продолжал прессовать ее самым жестоким образом.
Девушка была слишком эмоционально накручена, чтобы вести себя подобающе в этой ситуации. У нее началась настоящая истерика. Срываясь на крик, она из последних сил старалась объяснить, как ей сейчас важно быть в больнице. Следователь лишь понимающе кивал и фиксировал все на видео, постоянно задавая один и тот же вопрос: «Вы убили Аманду Фиверли на почве ревности?» Отчего Кира начала кричать и уже не контролировала себя. Ее агрессивное поведение было воспринято полисменом не иначе как нападение на полицейского при исполнении, вследствие чего на нее надели тяжелые металлические наручники и пристегнули к батарее.
Копы работали оперативно: ее обыскали, сфотографировали, взяли отпечатки и даже образцы ДНК. Кира понимала, что происходит. Кто-то решил стравить на нее всех собак. Кому это было нужно? Не сложно догадаться, учитывая громкие фамилии семейств этого скандала. Фиверли и Крузу однозначно выгодно обставить всё как преднамеренное убийство на почве ревности. Внутренний страх, обусловленный реальной опасностью перед тюрьмой, притуплял панику, и теперь все ее мысли были только о сыне.
Она, словно протрезвев от опьяняющего и дезориентирующего отчаяния, взяла себя в руки. Материнский инстинкт разбудил в ней стремление защитить своего ребенка от врага, которому она так опрометчиво доверилась. Ведь в силах Круза было повлиять на ситуацию и остановить весь этот кошмар. Но если этого сразу не произошло, значит, он уже обозначил для себя приоритеты и помогать ей не станет. Осознав это, Кира покорно выполняла все дальнейшие указания полицейских в обмен на возможность позвонить. Она четко понимала, что возможность позвонить не была ее законным правом, как часто любили показывать в голливудских фильмах. Только офицер решал, предоставить обвиняемому звонок или запретить вообще. Пришлось хорошенько постараться, прилежно выполняя все указания следователя.
– Умоляю, дайте мне позвонить. Мой маленький сын остался с чужим человеком дома. О нем некому будет позаботиться без меня, – просила Кира, заливаясь слезами. – Я сделаю все, что скажете, только позвольте один телефонный звонок в вашем присутствии.
К счастью, ее все-таки подвели к коммутатору. Телефонистка спросила номер телефона, и Кира быстро его продиктовала, назвав фамилию абонента:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Нора Стоун.
Телефонистка представилась в ответ на сонное «алло» Норы и спросила:
– Вы согласны поговорить с арестованной Кирой Эштон?
Нора, заикаясь, согласилась.
– Господи, Кира, что случилось? Почему тебя арестовали? –перепуганным голосом закричала подруга.
– Нора, послушай меня внимательно, пожалуйста, – Кира ухватилась за телефонную трубку, словно от этого зависела вся жизнь. – Что бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы ты забрала Ника. Он сейчас у Круза. Найди, пожалуйста, Томаса Райта, это мой отец. Сообщи, что меня арестовали, и я согласна на его условия в обмен на помощь.
– Хорошо, я все сделаю, – уверила Киру подруга.
Больше добавить она ничего не смогла: полицейский выдернул трубку из рук. Вот и все, что ей удалось предпринять на данный момент. Оставалось только надеяться, что ее нерадивый отец согласится помочь ей в обмен на содействие в его заветной мечте уничтожить Круза-старшего.
Глава 41
– Кира Эштон, – обратился к ней только что ворвавшийся в ее маленькую серую темницу для допросов незнакомый ей мужчина, а за ним следом вошел горе-детектив. – Я Марк Уорд – ваш адвокат, – представился невысокий лысоватый мужчина средних лет в строгом деловом костюме.
Пристально всматриваясь в ее заплаканное лицо, он взглядом дал понять, что теперь ситуация под его полным контролем.
Кира растерянно заморгала, не понимая, как этот человек собирается повлиять на продажного копа. Адвокат уверенно и решительно обратился к полицейскому:
– Сами снимете наручники со свидетельницы, или нужна дополнительная мотивация? Я вроде предельно ясно с вами объяснился.
От дерзкого тона Уорда полицейский скривился, но совсем скоро медленно направился к Кире и занялся ее наручниками. В глухой тишине угрюмой комнаты раздался щелчок. Это полисмен вставил ключ в скважину и отпер замок наручников. Металлические браслеты раскрылись, и Кира потерла свои запястья. Бросив короткий взгляд на полицейского, девушка вопросительно посмотрела на адвоката. Он улыбнулся и снова спросил полицейского:
– Вы не хотите извиниться перед Мисс Эштон?
– Конечно, – ответил офицер с перекошенным от негодования лицом и коротко пояснил: – Мы приносим свои извинения за недоразумение. Всякое ведь бывает. Все обвинения сняты, дело закрыто.
– Я могу идти? – не веря своим ушам, уточнила растерянная Кира, ощущая сильную душевную тревогу.
– Да, можете, – нехотя согласился полицейский и отвернулся, сдерживая свое возмущение.
Он всю ночь возился с этой Эштон, выматывая ее допросом. Почти добился чистосердечного признания – и все без толку. Утором начальство дало указание отпустить подозреваемую.
– Мисс Эштон, вы не ослышались, – высокопарно констатировал Уорд. – Все надуманные обвинения сняты.
Кира попыталась в полной мере осознать смысл слов незнакомого ей человека, которого видела впервые в жизни, – адвоката Марка Уорда. Она понятия не имела, откуда он появился и кто стоит за ее доблестным спасением. Значит, свободна? Она медленно поднялась со стула и вышла из-за стола. Офицер больше не стал задерживаться в кабинете и, возмущенно качая головой, двинулся к выходу, напоследок громко хлопнув дверью. Адвокат тихо рассмеялся.
Кира не торопилась уходить. Хотела знать, с кем придется рассчитываться за свою свободу. Вариантов было не много. Но адвокат не дал задать вопрос и опередил ее.
– Не спрашивайте ни о чем, мисс Эштон. Для вашего удобства ко входу мы подогнали автомобиль. Вот ключи, – лаконично подытожил адвокат, доставая из кармана ключи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Кира учтиво кивнула своему спасителю. Он всем видом давал понять, что его молчание вынужденное и он не может больше ничего добавить к тому, что уже успел ей сообщить. Кира взяла ключи со стола и стремительно направилась к выходу. Она мечтала поскорее забрать свои вещи, особенно телефон. Нужно было позвонить Норе и успокоить ее. Подруга, наверное, извелась от переживаний и уже пакует вещи на первый же самолет в Нью-Йорк.
