Осмотр комнат наверху тоже ничего не дал. Оглядев спальню хозяйки, заглянув под аккуратно застланную кровать и в шкафы, Миранда засунула пистолет обратно в кобуру.
Но когда она выходила из спальни, ее вдруг пошатнуло, и она едва не покатилась с лестницы. Бишоп уже приготовился подхватить ее, но Миранда устояла на ногах. Ей было плохо, и чутье Бишопа, медленно возвращающееся к нему, сразу подсказало, какова причина этого недомогания.
— Тони, сделай мне любезность, — попросила Миранда. — Где-то здесь должна быть песочница или еще какая-то посуда для такой аккуратной кошечки. И ее постель. Поищи это место, ладно? И отнеси, когда найдешь его, туда кошку, не сочти за труд.
Взглянув на кошку и заметив, как она вылизывает свои лапки, Тони побледнел. Он поспешно удалился, чтобы выполнить задание шерифа.
Бишоп и Миранда вновь остались наедине. Он сжал в пальцах ее руку. Ему требовался физический контакт. Миранда не сопротивлялась. Слова медленно выпадали из ее уст, будто капли с тающей льдины.
— Я читала об этом… Даже видела фотографии в учебном пособии. Но впервые в реальности…
— Кошка не виновата. Инстинкт хищника. Такова природа…
— Да, конечно, но я слишком ярко все это представляю. — Миранде хотелось закрыть глаза, но тогда картинка стала бы еще более четкой. — Алексу нельзя это показывать. Ни в коем случае. Не вызывай его на опознание.
Бишоп не стал спорить. Он лишь осторожно вывел ее в холл, чтобы не оставлять лишних следов в доме, где совершено преступление, и вернулся наверх в спальню. Двуспальная кровать выглядела такой мирной, а в мягкой выемке посередине застыло миниатюрное тело Лиз Хэллоуэл. Казалось, что она спит на привычном месте, только натянув на себя из-за возможных холодов дополнительное покрывало.
Может быть, убийца таким извращенным методом проявил особую заботливость по отношению к своей жертве или передал «ищейкам», идущим по его следу, свое очередное послание?
Чувство вины? Раскаяние? От набега проснувшегося телепатического восприятия обрывков каких-то чужих эмоций у Бишопа раскатывалась голова. Он был с ним, с этим убийцей, и одновременно вне его. Собственное сознание мешало Бишопу в погоне за преступником, как тяжелая одежда, которую надо сбросить.
Лиз выглядела такой умиротворенной. И тело ее было не тронуто. Только одна рана от ножа и немного запекшейся крови вокруг нее, так казалось поначачу. Но что тогда возбудило аппетит кошки? А! Вот еще что! Голова Лиз покоилась на подушке, повернутая набок. И с той стороны лица была снята вся кожа, и подушка с наволочкой пропиталась кровью. Это и привлекло внимание не очень голодной, но любознательной кошки.
Бонни вышла из палаты Эми и прикрыла за собой дверь. Приняв еще одну таблетку успокоительного, ее подруга будет спать часов пять-шесть без вскриков, плача и истерик. Бонни не нравилось, что Эми пичкают снотворным, но сама она была не в силах иным образом как-то помочь подруге. На душе у нее скопилась неприятная горечь, и к тому же ее почему-то все время тянуло оглянуться — не стоит ли кто-то у нее за спиной?
Поэтому, когда Сет осторожно коснулся ее плеча, она в ужасе чуть не взлетела до потолка.
— Что с тобой?
— Ничего. Просто ты меня напугал.
— Я тебя понимаю. Тут все связалось в один узел — и убийства, и спиритическая доска, и эта снежная буря.
В приемном покое, куда они прошли, обычно царила умиротворяющая тишина, но сейчас надсадный вой ветра с улицы доносился и сюда.
— Я сам, наверно, — продолжил Сет, — из-за этого дергался от каждого шороха, от каждой промелькнувшей тени, и так всю ночь напролет.
— Тебе мерещились тени, — сказала Бонни, и это был не вопрос, а утверждение.
— Ты понимаешь, о чем я говорю. Когда нервы взвинчены, то ты способен вообразить невесть что. Начинает казаться, что у тебя кто-то стоит за спиной, а на самом деле там никого нет.
Сет умолк. Он решил не рассказывать Бонни о том, что пережил этой ночью. Бонни сперва нахмурилась, но тут же ее лоб разгладился, и она заговорила почти весело:
— Я пообещала твоему отцу почитать вслух девочкам, моим соседкам по палате — Кристи и Джоан, — чтобы их успокоить. Они тоже ночью мучились кошмарами.
— Всему виной эта проклятая снежная буря, — сказал Сет. — По прогнозу сегодня будет еще хуже, чем вчера.
Он испытующе посмотрел на девушку.
— У тебя улучшится настроение после того, как тебя навестит Миранда. Но если ты, Бонни, предпочитаешь вернуться домой…
— Нет. Я предпочитаю быть здесь, с тобой, — сказала Бонни.
— Ты уверена? Я мог бы отвезти тебя домой и остаться с тобой столько, сколько потребуется.
Бонни заколебалась, но потом заявила твердо:
— Здесь безопаснее, Сет.
— Безопаснее?
— Я знаю, что твой отец считает Эми просто истеричкой, а ее болтовню насчет моих способностей медиума — чепухой. Но есть те, кто воспринял это серьезно. Рэнди говорила, что в городе уже обсуждают, как смогла полиция так быстро найти тело Стива Пенмана.
Сету понадобилось лишь несколько секунд, чтобы осознать смысл того, о чем проговорилась Бонни. Он резко остановился и с тревогой уставился на нее.
— Ты имеешь в виду, что убийца может счесть тебя опасной и испугается за свою шкуру?
— Вероятно, да. Непогода на некоторое время замедлила распространение слухов, но все равно мне лучше оставаться здесь. Таково мнение Миранды, а я доверяю своей сестре.
Бонни не стала распространяться еще и о предупреждении сестры держать свою психическую защиту в постоянной готовности.
— Почему бы твоей сестрице не направить сюда хотя бы одного из своих помощников?
Страх за любимую девушку пробудил у Сета праведный гнев на тупость городских полицейских.
— Это только привлекло бы ко мне лишнее внимание, Сет. Ты ведь знаешь, из-за какой пустячной ерунды вспыхивает настоящий пожар слухов и пересудов. Даже если убийца кое-что услышал, он еще не уверен в правдивости этой сплетни, а вот приставленная охрана сделает меня самой подозрительной персоной для маньяка. Давай будем поступать так. Если кто-то начнет стучаться в дверь клиники без основательного повода, мы его не впустим и позовем на подмогу твоего отца.
— Такую осаду мы долго не выдержим, — возразил Сэт.
— Но Миранда обещает, что операция близка к завершению. Если они определят, кто убийца, прежде чем…
— Он дотянется до тебя?
— Прежде чем он убьет еще кого-то. Вернее, получит возможность кого-то убить. Но у него все меньше шансов выискать себе жертву. Мы все в опасности. Все до одного, кто живет в нашем городе. Но Рэнди и Бишоп остановят его, непременно и очень скоро.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
