— Тяжелый выдался денек. — сказал Сет.
— Да. Но, по крайней мере, мы чем-то заняты. Поддерживаем хорошее настроение у младшего поколения. — Бонни кокетливо взглянула на Сета. — А тебя не заботит, кто придет к нам на смену?
— Слишком неожиданный вопрос, — растерялся Сет. — Впрочем, я не против заиметь дочку… и вообще, не против девочек.
— С тобой мне легко, не так, как с другими. Может быть, из-за того, что ты такой разумный?
— Ты смеешься надо мной или это действительно так?
Бонни рассмеялась в ответ, и он заразился ее веселым настроением, однако оба сразу же помрачнели, увидев на одной из полок кладовой спиритическую доску с планшеткой.
— Зачем она здесь? Я не знал, что эта забава так популярна. — Сет, насторожившись, глянул на Бонни с подозрением.
— Мало ли кто оставил ее, уходя из больницы. Для многих людей это просто забава. — Бонни словно бы оправдывалась.
— Но не для тебя?
— Да, не для меня. Мы с тобой не говорили об этих вещах. Не было времени.
— Теперь у нас время есть. Давай поговорим начистоту. Если моя девушка общается с мертвецами, то я должен быть хотя бы в курсе дела.
— А ты веришь в это?
Сет колебался, медля с ответом.
— Я не знаю, что сказать тебе, Бонни… Я скорее поверю в то, что ты как-то настроилась на мысли убийцы и этим помогла найти труп Стива, чем в то, что через вот такую проклятую доску можно разговаривать с потусторонним миром.
— Что же! — Бонни попробовала беспечно улыбнуться. — Ты сам сказал, у нас есть время… Оно и покажет, что истина, а что просто болтовня.
Чувствуя, что вид спиритической доски как-то возбуждает Бонни, Сет закинул игрушку обратно на полку, причем в самую ее глубину.
— Мне, честно говоря, не по душе все эти разговоры о привидениях или о чтении чужих мыслей. Помнишь, я еще давно тебе признался, что меня воспитали реалистически мыслящим человеком, и когда ты заводишь речь о чем-то сверхъестественном, то как бы отталкиваешь меня от себя.
— Прости, я не хотела бы, но оно есть. И сверхъестественным оно кажется только тебе, но не мне. Я с этим живу-к несчастью своему, наверное, но что поделать? Мне жаль, что между нами возникла стена.
Губы Бонни скривились Сету показалось, что девушка вот-вот заплачет.
— Нет никакой стены. И строить ее я никому не позволю, никакой силе, — уточнил он на всякий случай. — Если ты подобрала игрушки, то вернемся в палату. Девочки нас уже заждались.
Сет загрузил в протянутые руки Бонни ворох какой-то детской пушистой и пластмассовой ерунды, затем, пропустив девушку вперед, постарался плотнее затворить за собой дверь кладовой, не имеющей замка.
Пройдя по коридору несколько шагов, они оба встрепенулись. Там внутри за дверью раздался какой-то непонятный звук.
Сет возвратился, заглянул в кладовую, обшарил полки взглядом.
— Какая-то игрушка свалилась. Мы тут все перевернули, поозорничали и смылись, — произнес он с деланым смешком.
— Что упало? Доска с планшеткой? — Бонни нахмурилась.
— Ну да. — Сет зашвырнул доску еще подальше за кучу зайчиков и лисичек.
Бонни стало многое ясно, но она не решилась сказать об этом Сету. Она лишь постаралась сосредоточиться и облачиться как можно скорее в защитные доспехи. Однако почему-то ей было трудно это сделать, словно кто-то не менее сильный, чем она, препятствовал ей.
Слова, произносимые или передаваемые мысленно Мирандой, вонзались в сознание Бишопа глубоко, вплоть до кости, как наносит раны телу своей жертвы ножом маньяк-убийца. Боли физической Бишоп не ощущал, но страдал невыносимо. В основном из-за того, что он не мог разгадать до конца, почему его подвергают такой пытке.
— Это месть, Миранда?
— Называй это как хочешь.
— Но по натуре ты не мстительна.
— Не полагайся на свои прежние выводы.
— Они верны. Я составил твой психологический портрет и неоднократно ею проверял.
— Ты не имел права…
— О каких правах идет речь? У нас, как некоторые считают, «избранников судьбы», одинаковые права, вернее, их отсутствие. Мы как мухи, затянутые в одну паутину. Позволь рассказать тебе то, что я думаю о некоторой персоне, когда-го нареченной при рождении Мирандой Элайн Долтри. Ты, по моему мнению, очень прямолинейная особа, что для женщины редкость. Ты высказываешь в большинстве случаев именно то, что думаешь, а когда есть выбор, избираешь наиболее короткий и прямой путь к решению проблемы, даже если он не самый простой. Ты не откладываешь неприятное дело до лучших времен, а предпочитаешь разобраться в нем сразу, перескочить через препятствие, оставить его у себя за спиной, не поняв даже его сути.
— Почему ты считаешь, что мне неприятно мстить? — произнесла Миранда с вызовом. — Общеизвестно, что месть сладостна.
— Только для тех, кто жесток по натуре, — уточнил Бишоп. — А в тебе нет ни капли жестокости. И если ты насильно вынуждаешь себя поступать жестоко, твой разум, да и весь твой организм до последней клеточки протестует. Ты хранила в себе ненависть очень долго, помня о том, как я обошелся с тобой восемь лет назад, но ненависть твоя выпала в безвредный осадок ровно через десять минут после нашей новой встречи.
— Может быть, она обратилась на преступника, которого мы совместно ловим?
На ее словесные выпады Бишоп не торопился отвечать. Он имел дело с уникальной личностью и пытался найти точные слова, чтобы объяснить Миранде, насколько она неординарна по складу ума и по характеру.
— Может быть, хотя вряд ли. Ты не способна ненавидеть даже маньяка. Тобой движет лишь одно желание — вырваться из порочного, жуткого кольца и начать жизнь с чистого листа вместе с Бонни.
Она молчала, но, заметив, как искорка сверкнула и погасла в ее взгляде, Бишоп понял, что попал в самое больное место.
— Ты не в силах причинить кому-либо страдание, как бы тебе этого ни хотелось. Ведь так? Это великое твое достоинство… и великая твоя слабость.
Миранда печально кивнула.
— Я часто попадала в ловушки, но ускользала, а сейчас я в прочных сетях. Оставаться там или резать их — мне трудно найти решение.
— Тогда взвали решение на мои плечи, — предложил Бишоп. — В твоем мире все зыбко, кроме одного. О чем я, ты знаешь, но боишься признать это. Как бы ты ни желала отомстить мне, как бы ни отгораживалась от меня, ни забрасывала меня мысленно камнями и грязью, ты все равно по-прежнему влюблена в меня.
Тони смотрел на выползающую из факса ленту и говорил в трубку:
— Ну, ребята, вы просто молодцы. Побили все рекорды!
Шарон Эдвардс отозвалась сухо:
— Вскрытие трупа — не то занятие, чтобы его смаковать.
— Догадываюсь. И также уверен в том, что ты склонна переждать в морге очередную атаку пурги. Ведь там есть кто-то живой, чтобы составить тебе компанию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
