Ветер в лицо… Холодный, наполненный капельками дождя… или слез?
– Зачем, Лесли? – шепот срывался с губ. – Зачем…
Я очнулась сидящей на траве, рядом с тем самым деревом, а вокруг меня мерцала синеватая зеркальная лужица.
И не понимала, просто не понимала! А как же дети? Ведь ее же дети, точно ее! Ладно папаша козел и сволочь, но дети…
Где-то вдалеке завыл волк. Усилился ветер, играющий ветвями деревьев, начался мелкий моросящий дождик, а я все так же не могла понять «зачем?».
Шорох в кустах, только шорох, и передо мной на корточках присел Сонхейд. Протянул руку, коснулся лица, встревоженно всмотрелся в глаза и задал странный вопрос:
– Почему не отвечала?
Я огляделась – волшебной лужицы больше не было.
– Ким.
Медленно подняла взгляд на оборотня и тихо спросила:
– Сонхейд, а вы вообще хоть когда-нибудь брали в жены тех, кто был на это согласен?
Лорд попытался прервать, но:
– Я тебя сейчас не о том, где был, спрашиваю! – У меня голос дрожал. – Я… какие же вы, оборотни, скоты бесчувственные! Вы… вы просто… вы… Она же другого любила, Сонхейд! А я… – и страшная мысль мелькнула вдруг, – а если бы я любила другого?!
Поднявшись, альфа поднял и меня, поставил на ноги, погладил по щеке и спокойно ответил:
– Я бы его убил. Без сожалений, раскаяния и мук совести.
Нормально.
– Сонхейд, – чувствую, как в душе закипает злость, – а если я сейчас влюблюсь?
Усмехнулся и практически повторил:
– Я его убью. Без сожалений, раскаяния и мук совести.
Враждебно гляжу на альфу. Секунд тридцать смотрела, а после задумчиво протянула:
– Нужно обязательно влюбиться… в тебя!
Издеваюсь, да. И я ожидала любой реакции, но только не последовавшего:
– Нет, Ким, – его голос стал хриплым, – я требую уважения и полного подчинения, а твоя любовь мне не нужна.
Молча протянула руку, коснулась ладонью его покрытой жесткими волосками груди, вспомнила, как ветер поднимал меня с берега реки… А Лесли умерла, покончила с собой… значит, мужа она так и не полюбила. Может, знала, что он убил ее любимого, а может…
– Сонхейд, – вскинув голову, взглянула в его глаза, – вы всегда от жен требуете только уважения?
– Уважение – основа отношений в стае, Ким, – произнес он, подхватывая меня на руки.
Вспомнила эту рыжую маньячку, то, как они разговаривали, и рискнула предположить:
– И ваши женщины это понимают, да?
– Да, – спокойно подтвердил оборотень и понес в сторону костра.
А затем добавил:
– Ваши женщины воспринимают отношения по-другому. Они пытаются возражать, указывать, отдавать команды. – Злой взгляд на меня. – И путают собственную любовь с правом распоряжаться самцом.
– Мужем, – поправила я.
– Для меня разницы нет.
– Для меня существенная.
Мне вспомнилось лицо Лесли, то ее счастливое выражение, с каким она смотрела на светловолосого парня… своего парня. И я решила продолжить разговор:
– Понимаешь, для меня самец – это эталон сексуальности, сексуальной же агрессии и вообще весь такой мачо. Таким ну можно повосхищаться издали, как тигром в зоопарке, а вот муж – совсем другое дело. Муж – это твое, часть тебя, часть души, это человек, которого ты любишь, о котором заботишься, которого стараешься поддержать в трудной обстановке и для которого…
– Я – первый вариант, – перебил меня Сонхейд.
– Вот и сидел бы в клетке! – возмутилась я.
Альфа остановился. Да, я помнила, что его злить не стоит, но!
– В клетке полагается быть жертве, – тихо, но очень уверенно произнес он.
– Такой, как я? – Начинаю злиться.
– Да, такой, как ты.
И усмешка. Жесткая, даже практически жестокая.
Влюбиться в такое нереально. Вообще. И как тогда жить? Не мне, я в любом случае смогу покинуть этот мир, а как жить тем, кто как… Лесли.
– Сонхейд, – протянула, задумчиво глядя в ночное небо, – а часто самцы из ваших брали себе человеческих женщин?
– Это редкость, – ответил альфа, продолжая нести меня через лес, – у человеческих женщин нехорошая склонность к самоубийствам.
Я думала, он заткнется после этой фразы, но альфа почему-то продолжил:
– Вы слишком хрупкие, морально неустойчивые, невоспитанные, пытаетесь командовать – но все это поправимо. Все поправимо, кроме одного – рано или поздно в доме волка появляется убийца, точнее, самоубийца. И за вами следят, пристально и неотрывно, но рано или поздно вы добиваетесь желаемого. Особенно если любите.
– И потому вы растаптываете даже намек на чувства с нашей стороны? – Я просто так спросила, лично я такое чудовище никогда бы не смогла полюбить.
– Да, – спокойно ответил альфа.
Мне вспомнилось тело лежащей на земле Лесли, ее раскинутые руки…
– Пусти меня, – зло потребовала у оборотня.
Лорд медленно позволил встать на ноги, и я задумчиво потопала к костру, все еще размышляя над ситуацией. Вот Арида сказала, что я ни в чем не буду нуждаться и вообще – замок, слуги, украшения, райская жизнь просто. Впрочем, если учесть слова Сонхейда, то скорее клетка. Ах, да – и умопомрачительный секс с оборотнем, как же я могла об этом забыть. Секс был великолепен, тут не поспоришь, но отношение… И так всю жизнь?
– Сонхейд, – я остановилась, обернулась к нему и все же спросила: – И что, всю жизнь вообще без любви?
Оборотень остановился, странно глядя на меня, затем спокойно поинтересовался:
– В чем разница между любовью и страстью?
Пожав плечами, тихо призналась:
– Не знаю.
– Вот и я… особой разницы не вижу, – загадочно отозвался альфа.
А затем я услышала его едва слышное:
– Сладких снов.
– Мм-м? – удивленно взглянула на оборотня.
Сонхейд улыбнулся и прошептал:
– Сладких снов, моя леди.
Тьма!
И последнее, что я ощутила, это руки подхватившего меня мужчины.
* * *
Мне снился удивительный сон – я иду по лесу, мрачному, с деревьями, чьи ветви царапали облака, но мне не страшно. Где-то вдали воют волки, в кустах подозрительный шорох, но я ступаю легко, словно точно знаю – меня никто не тронет. А еще я знаю, что стоит мне обернуться, и я увижу янтарно-желтые глаза…
Глаза моего волка.
Он следит за мной, идет по пятам и оберегает. Оберегает от всего. И мне не страшно, мне просто одиноко… Я иду совсем одна, чувствуя его присутствие, но не имея возможности даже прикоснуться.
* * *
Я всхлипнула и проснулась. Сверху с шелкового полога мне светила вышитая серебряными нитями луна, рядом шевелил дыханием мои волосы Сонхейд. Одна его рука обнимала мой живот, прижимая к горячему телу оборотня. Одежды на мне не было совершенно, как и на нем, и даже оглядывая спальню Сонхейда, я так ничего из предметов гардероба не увидела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
