участвуют многие специалисты клиники. О результатах первой фазы лечения можно будет говорить только спустя некоторое время».
О том, что можно сказать уже сегодня, мы и задаем вопросы лечащему врачу профессору Бюхнеру.
– В бюллетене говорится о «критической фазе терапии». Не можете ли вы дать пояснения?
– Чтобы остановить развитие болезни, требуется от четырех до шести недель терапии. Пока она не завершится благополучно, мы не можем вздохнуть с облегчением. Первая фаза терапии при таком заболевании проходит, как и у госпожи Горбачевой, примерно одинаково. Заболевание еще не удается остановить, к этому, помимо всего, добавляются побочные явления, связанные с самой терапией. Поражаются, как известно, не только больные клетки, но и происходит отрицательное воздействие на другие клетки и органы.
Нами разработана масштабная стратегия, как бороться с возникающими осложнениями.
– Ваша главная цель на данном этапе лечения?
– Добиться ремиссии, приостановить развитие болезни. На наш взгляд, потребуется второй этап химиотерапии.
– Из вашего опыта, каков процент достижения ремиссии при подобных заболеваниях?
– У госпожи Горбачевой очень серьезная форма лейкемии. В принципе мы достигаем ремиссии в семидесяти процентах схожих случаев. Шансы на полное излечение – примерно пятьдесят на пятьдесят. Мы полагаем, что наши усилия приведут к успеху, но еще очень рано успокаиваться и считать, что главные проблемы решены.
…Завершилась первая стадия химиотерапии. Борьба за жизнь и здоровье продолжается.
«Труд», 13 августа 1999 г.
Михаил Горбачев подписывает самый важный документ в своей жизни
Фьямметта КУКУРНИЯ,
корреспондент итальянской газеты
«Республика» – для «Общей газеты»
Михаил Горбачев подписывает самый важный документ в своей жизни
Я приехала в Мюнстер в те дни, когда разыгрался скандал и газеты всего мира только и говорили о гигантской сети коррупции, поглотившей Россию, кажется, не без участия ее руководящих кругов. Но здесь, в этом зеленом городишке северной Германии, мне явилось другое лицо России. Россия порядочных людей. Россия тех, кто умеет любить, уважать, кто знает, что такое честность, преданность – и в горе, и в радости…
Михаил Горбачев возвращается в гостиницу часов в одиннадцать вечера. Измученный и усталый от тяжести пятидесяти двух дней мучительного ожидания. Одет он в те же самые джинсы и футболку. Глаза красные, человека, который не спит. И мне кажется, что я никогда раньше не видела его таким грустным и одиноким. Он меня радушно обнимает и тихо-тихо говорит: «Очень тяжело».
Сегодня вечером Михаилу Сергеевичу не хочется ужинать. Он даже не старается немного отдохнуть:
– Меня ждет тяжелая работа, всю ночь.
Горбачев рассказывает, что врачи готовят Раису Максимовну к трансплантации. Речь идет о новой технике трансплантации через кровь. У Раисы Максимовны есть сестра – добрая и мягкая Людмила Максимовна. Она уже несколько дней находится в Мюнстере. Всем известно, что братья и сестры – лучшие доноры. Но тем не менее и в этом случае существует возможность отторжения. Произойдет оно или нет – станет ясно лишь после операции. Наука еще не может дать точный прогноз.
Сегодня ночью Михаил Сергеевич должен прочесть и изучить бумаги, которые только что передали ему врачи. Он должен попытаться понять между строк стерильного языка медицины, какие подстерегают опасности и какие есть реальные возможности. Только после этого он поставит свою подпись.
Утро наступает незаметно. Приходит теплым и солнечным в уходящее лето. В восемь с половиной утра Михаил Сергеевич уже готов идти в клинику. Пересечь пешком парк, затем пройти, как каждый день, коридоры, полные горя, приблизиться к палате жены, снять с себя одежду и обувь, облачиться в белый халат и, наконец, переступить порог стерильной комнаты, где находится половина его жизни.
Мы идем вдоль длинной парковой аллеи, за ним по пятам следует телохранитель, как его тень и друг. Рядом проносятся велосипеды, и время от времени кто-то останавливается поздороваться и поддержать добрым словом. Заговаривают и по-немецки, и по-русски, бесцеремонно, как будто знакомы всю жизнь. «Как в моем селе Привольном», – говорит он.
А в действительности ничто не может отвлечь его от той тяжести, которая лежит на сердце.
– Я очень обеспокоен. После такого напряжения и страха теперь перед нами самый трудный этап. Никто не может предсказать, как это будет и сколько будет длиться. Нас ждет трансплантация. Люда приехала сюда, чтобы быть донором. Но она не смогла даже повидать сестру. Они не только сестры, но и большие друзья, а значит, для Раисы Максимовны был бы огромный стресс увидеть Люду здесь. Лишь однажды сестре удалось подойти к палате и молча посмотреть издалека. Милая Люда.
– Но что говорят врачи? Каковы шансы?
– Надежда одна: трансплантация. Но риск существует, и очень серьезный. Врачи не говорят о проценте успеха. Говорят, что надо надеяться. И мы надеемся. Их исследования доказывают, что существует возможность ремиссии болезни после операции. Если бы только она могла хотя бы немного собраться с силами, чтобы можно было сделать эту операцию…
Скоро должна вернуться Ирина. Она уезжала в Москву, чтобы собрать детей к началу учебного года. Все стараются уговорить Михаила Сергеевича немного передохнуть и уехать на несколько дней домой, когда Ира будет здесь. Признаюсь, я тоже стараюсь напомнить ему, что нужно подумать и о себе. Но мне сразу становится стыдно. Он на меня смотрит в недоумении, как будто я предала его.
– Мое место здесь, рядом с ней. Вместе мы прожили жизнь и в трудности, и в радости, вместе должны преодолеть это испытание. Она бы сделала то же самое для меня.
Долго молчит:
– В жизни есть моменты, когда мы лучше понимаем, что важнее. Например, когда болеют дети, ты хочешь быть сам на их месте. То же самое происходит, когда страдает родной тебе человек, часть твоей жизни, тем более женщина. В момент такого несчастья мы обрели вновь сердечность нашей страны, как будто наше горе зачеркнуло недопонимание. Нет, никуда не могу ехать, мое место здесь. Домой вернемся вместе, когда поправится.
У него покрасневшие глаза. Не знаю, то ли – от бессонной ночи, то ли – от слез.
9 сентября 1999 г.
Он и она
Редакция «Новой газеты»
Чувства есть у всех людей. Но не у всех они бывают великими.
А если бывают, то не все позволяют узнать это всем.
Видимо, настоящее великое чувство – это то, которое знают только Он и Она.
Иначе это искусство. Или чувство искусственное.
Об отношениях Горбачевых говорили все. Употребили все слова, кроме слова «любовь».
Теперь
