не забывая при этом о силе ударов, которые должны были наносить сами. Не оставались в стороне и бои с тенью. Хоть в бою с тенью всегда побеждаешь, секрет заключался в том, что побеждать ее нужно было снова и снова, потому что десятка, десятков, и даже сотен побед над ней будет мало. Достаточно будет лишь тогда, когда ты поймёшь это сам.
А затем состоялся наш бой с Дмитрием Кронштадтом, народным любимцем. Дата поединка выпала на конец февраля, в самый последний день зимы. Поединок состоялся на той самой арене, где мы оказались в первый раз, придя в бойцовский клуб. Тогда никто из нас и не подозревал, что из драки выйдет даже серия "РОКОТАНСКИ-КРОНШТАДТ". Никто не знал, что она будет собирать такие толпы, которые раньше никому и не снились. Никто не знал, что будет происходить в перерывах между этими боями. Никто не знал, что будет после того, как пройдет последний бой. Но в этом-то все и дело, что мы не знаем, что будет дальше. И думать, что было бы, если бы знали, совершенно бесполезно — пускай иногда это немного и утешает. А иногда и так много, что слезы наворачиваются на глаза. Потому порой, возможно, это и допустимо.
— Как там Зоя? — спросил меня Дед, пришедший к нам с Огоньком на тренировку. Сам Гаргарьин куда-то отошел, а я присел отдохнуть.
— Часто голова болит. Мы практикуем с ней разные медитации и всевозможные вещи, чтобы дать ее мозгу расслабиться. Вроде помогает, но… Мне кажется, ее состояние ухудшается.
— Приступы были?
— Нет, новых не было.
— Надо чтобы она почаще была рядом, — сказал он. — Где был один, там будет второй, а так дальше.
Я промолчал.
— Извини.
— Ничего. Ты прав. Но, — я попытался улыбнуться, — мы даем всему этому бой и идем к победе. Для этого я здесь. Все получится.
Березовский кивнул.
— Обязательно, малыш. А шо там этот Кронштадт, кстати?
Я пожал плечами.
— Вроде сильный боец, но ничего сказать не могу. Посмотрим на ринге.
— Волнуюсь я немного.
— Я тоже, Дед. Но куда здесь без волнений?
***
Толпа, собравшаяся в день моего первого боя с Кронштадтом была больше, чем мы могли себе представить. Да, раз нам дали бой на этой арене, значит предполагалось, что и людей будет, соответственно, немало. Но зал был забит на процентов семьдесят пять, а это было недурно для боя парня, который не особо светится на боях, и стоящего напротив него новичка, одержавшего всего несколько побед. Свет в зале погас: мы с Огоньком находились у ограды ринга с той стороны, откуда мне полагалось выйти.
Снова появился "Джош Хэмилтон", такой же небритый, как и всегда. Складывалось чувство, что когда он отправился из дома к бойцовскому клубу, то очень спешил. Рубашка была немного помятой, рукава закатаны на разных частях руки. Но всем было плевать, это ведь были не официальные бои, спонсируемые государством с десятками камер повсюду. Нет, это был подпольный клуб. Конечно, пафос определенный здесь имел место быть, но он не стоял на первом месте: многое вертелось тут вокруг денег, я сам вертелся вокруг них, но в первую очередь тут стояли честные поединки, а уже потом чей-то там внешний вид.
Он встал между нами и произнес звонким и сильным голосом в микрофон:
— Дамы и господа! Сегодня, прошу меня простить, не какой-то бой между чемпионами. Да, это верно. Верно, но он проводится здесь, да? И, если это бой не между чемпионами, тогда почему он так интересен вам? Почему вы все здесь собрались? А я вам скажу почему!
Толпа одобрительно зашумела, поддерживая говорящего.
— Сегодня состоится поединок между двумя интересными бойцами. Первый известен вам: несмотря на то, что он большую часть своих боев провел за кулисами рейтинговых схваток, вы любите его и считаете легендой. Что и говорить: он и есть легенда. Дамы и господа, поприветствуйте: Кронштатд!
Толпа вновь, в который раз на моих глазах, обернулась морем. А затем мой противник выбрался на ринг.
Первым моим ощущением было чувство того, словно я где-то видел его раньше. Однако, подумав пол минутки, я понял, что это маловероятно. Дмитрий Кронштадт напоминал Слэйда Уилсона из Вселенной DC — с тем лишь отличием, что у Кронштадта на месте были оба глаза. По-крайней мере, пока что. Накаченный, с темными волосами на теле, он действительно представлял из себя угрозу, и дело было даже не в него внешнем виде. Он притягивал взгляд.
— А теперь, — сказал Хэмилтон, — я попрошу выйти следующего бойца. Несмотря на то, что он не провел и десяти боев на подземных аренах, данный молодой человек уже успел вам полюбиться: за честную борьбу и простоту ведения боя мы приглашаем сейчас на арену Итана Рокотански!
Толпа взорвалась не хуже, чем когда на ринг вылез Кронштадт. Я выбрался на ринг и подошел ближе к центру. Мой противник сделал тоже самое, подобравшись ближе. А затем наши взгляды встретились.
Глаза у него оказались не злыми, но холодными. У меня сложилось чувство, будто они изучают меня. Долго поиграть в гляделки не удалось. Мы ударились руками, Хэмилтон срулил со сцены, и бой начался. Начался быстро и немного неожиданно.
Кронштадт не стал нападать, тратя свою энергию сразу. Встав в боксерскую стойку, он начал аккуратными полу прыжками двигаться ко мне. Я сделал тоже самое. И через несколько секунд мы снова оказались в центре ринга — а затем обменялись первыми ударами.
Во-первых: бил он сильно, и я сразу понял, что лучше лишний раз под его удары не попадать. Во-вторых: бить он мог и гораздо сильнее, потому шансы у меня есть. Уж точно будут, если он не зарядит мне в челюсть со всей мощи. Тогда нокаут будет обеспечен. Резко нырнув ему под руку, прорабатывая технику Тайсона, я хотел выкинуть кулак ему под дых, но к моему изумлению он резко увернулся влево, также используя "маятниковое движение". Мы снова встретились глазами. Да, это точно будет битва не из легких.
А затем Кронштадт вдруг резко атаковал, во всю используя размах своих рук. Выставив руки перед собой, я принял два удара, но от третьего уйти не смог. Сложно было не почувствовать, как метко попадает его кулак в мои ребра, как они стонут, не в силах выдержать полученный от противника урон. Отскочив в сторону, я посмотрел на него, но он не дал отдохнуть: противник налетел на меня и начал колотить, прижав к канатам. При этом
