нырнули в тени по обеим сторонам коридора. Тени были непроглядны и почти что черны. Пространство на нижних этажах освещалось лишь одинокими лампочками и факелами.
Нейтрализовать стражника оказалось абсолютно беспроблемно. Когда он проходил мимо нас, пять пар рук выскочили из тени и вырубили его моментально, тут же забрав все, что могло пригодиться. Пистолет забрал Вереск, нож Хорнет, рацию Петрович. Засунув ему в рот его же салфетки, чтобы он не заорал когда проснется, мы сковали ему руки наручниками и оставили у стенки. Затем двинулись дальше.
— Не операция, — тихо шепнул Хорнет, держа нож наизготовку и пробираясь дальше, — а ловля Фортуны.
— "Я человек Фортуны, и я поймаю ее за хвост", — прошептал в ответ Вереск.
— Кто это сказал?
— Генри Эвери. Пират.
— Ааа.
— Помолчите, парни, — сказал я. — Не будем лишний раз шуметь.
Через некоторое время мы встретили еще одного охранника. Он вышагивал по коридору точно также, как первый, только этажом ниже. Уже собираясь пойти к нему, я вспомнил, что Ветрогон должен находиться еще ниже, и мы спустились снова, и встретили опять охранника, на вид точно такого же, каким был предыдущий. Его мы нейтрализовали также. А затем, пройдя вперед, наткнулись на Ветрогона, лежавшего на своей койке.
— Старина? — спросил Петрович.
Ветрогон нахмурился и посмотрел в темноту. А затем вскочил.
— Парни! Что вы тут делаете?
— Тебя спасаем, — Хорнет сунул ключ в замочную скважину и аккуратно провернул. — Только ты не ори, услышат.
— Как вам…
— Неважно, — я обнял Кэпа, когда дверь освободилась. — Сейчас важен только Мейгбун. Ты не знаешь, в какой конкретно камере он сидит?
Ветрогон покачал головой.
— Нет. Но я знаю, что он сидит на предпоследнем этаже и там есть блокпост охраны.
— Значит, двигаем туда. Ты как, порядок? — я посмотрел на синяки капитана, уже успевшие немного подзажить.
— Да. Пойдемте.
И мы пошли. Неизвестно, сколько времени есть в рукаве. Задача лишь одна. Убить и сбежать, а как — значения уже не имеет.
Блокпост охраны представлял из себя точно тоже самое, что мы видели в норвежском замке давным-давно. Всего лишь год прошел, а такое чувство, словно бы вечность. Нам тогда вставили мама не горюй и сунули в подземелье.
Два охранника стояли спиной к нам и достаточно громко разговаривали, встав поближе к теплу двух факелов, расположенных на разных сторонах коридорах. У каждого в руках было по автомату. Рокки усмехнулся, и все поняли, почему. Не было ничего проще, чем в двенадцать рук вырубить двух парней, стоявших к тебе спиной, а вдобавок завладеть их оружием. Когда мы это сделали, у каждого в собравшемся снова отряде было оружие. Огнестрельное, правда, только у меня, Ветрогона и Рокки. Но это уже было отлично.
Пройдя некоторое время по коридору, от факела к факелу, мы остановились посередине, среди каких-то коробок и железных ящиков. Мейгбуна не было ни в одной камере.
— Кэп, ты уверен, что он на этом ярусе? — с сомнением спросил Рокки.
Капитан кивнул.
— Да, должен быть. Не зря же поставили блокпост. Хотя, стой…
Я почувствовал, как по телу ни с того ни с сего побежали мурашки, а пространство вокруг будто наэлектризовалось, поднимая волосы на моих руках дыбом.
— Засада! — заорал я и толкнул Вереска к стене. Тот упал за ящики и коробки. Я и остальные, не дожидаясь, тоже спрятались среди них. Топот сапог и грохот автоматных очередей, разорвавших черное пространство над нами, был настолько неожиданным, что в какой-то момент меня чуть не стошнило от ярких красок и абсолютного шума, в один момент обрушившихся на организм. Стреляли с той стороны, откуда мы пришли. И охранников, очевидно, было много. Только почему они сюда пришли? Неужели дело в тех парнях, которых мы обезвредили пять минут назад? Но не могли же они среагировать так быстро!
— Надо сваливать отсюда! — рявкнул Ветрогон, и, на мгновенье приподнявшись, дал короткую очередь в сторону врагов. Было неизвестно, задела она кого-то или нет.
— Под обстрелами не уйдем, — громко сказал Рокки. Высунув автомат вверх, он также дал короткую очередь вслепую. Один из охранников вскрикнул, поток пуль, летящих в нас, ушел в потолок. Что же, минус один. Уже неплохо.
— А что с той стороны? — спросил я Ветрогона, кивком головы указав в противоположную сторону. — Уйдем по коридорам?
— Вроде как да, если идти только прямо, — капитан снова дал несколько одиночных выстрелов. Несколько пуль просвистели прямо у нас над головами. — Но там…
— Нет времени, — ответил я и взялся за оружие. Бегите в ту сторону, мы попытаемся отбиться сколько сможем. Потом сразу за вами.
— Но… — Хорнет хотел было возразить, но не успел. Неожиданно одна из пуль, летящих со стороны охранников, настигла только привставшего было Вереска. Было видно, как фонтанчик черной кровь выскочил у него из груди. Через мгновение, словно подкошенный, он рухнул на пол.
— Вереск!
Все подскочили к нему. Мы с Рокки перестали экономить патроны и высадили в сторону врагов абсолютно все, что у нас было. Через несколько секунд затворы защелкали, будто говоря нам — извините, ребята, но все. Лимит везения исчерпан.
Друг тем временем умирал. Умирал неожиданно и быстро, как оно обычно и происходит, а не как расписывают в великих книжках. Голова бойца была на коленях Петровича, а тот сжал руку на груди Вереска, пытаясь сдержать кровь. Но, стоило лишь кинуть взгляд на несколько пулевых отверстий, чтобы понять: это бесполезно.
— Приятель… — я рухнул на колени. Охранники медленно приближались к нам.
— Ничего, — прохрипел Вереск и улыбнулся. В темноте, в которой мы научились видеть, было видно, как его глаза словно бы слегка дрожат. — Ничего, парни. Если не казнят вас, выберитесь отсюда. Ладно?
Кто-то кивнул, но никто не проронил ни слова.
— Ничего, — сказал он, и я почувствовал, как в горле встал ком. — Ничего. Это всего лишь смерть.
И его не стало.
***
Нахождение в тюрьме само собой подразумевает ограничение свободы. Если ты охранник, то частичное. Если ты заключенный, то почти полное. Когда сидишь достаточно, чтобы к этому привыкнуть, это уже становится не так уж и страшно. Но когда у тебя есть кто-то, кто близок тебе в месте заключения, и этот кто-то умер, а за стенами тюрьмы на него всем насрать, становится очень тяжело. Поэтому Вереска никак не похоронили и просто сожгли. Для мест вроде "Желтых камней" это было нечто вроде милосердия. И, говоря честно, мы были благодарны, что его тело не подверглось каким-либо насильственным действиям. Вот только чувство несправедливости никуда не делось — отличный солдат и
