попишешь.
Лапа перевернула карту. На лицевой стороне действительно червовый валет.
И никаких дырок от пуль.
– Когда они соберут колоду и не найдут этого валета, – говорит Пасьянс, – то решат, что он вылетел в окно. Ветер унес, нелепая случайность. Бывает… Идем. Больше тут делать нечего.
Из любовного гнездышка перемир увел опять к большой воде. Но уже не к берегу, а в самое сердце. То ли моря, то ли океана, не знаю.
Кругом до горизонта сплошь вода, а мы покачиваемся в старой лодке. На досках белые корки соли. Течей мы не обнаружили, но, несмотря на это, низ слегка подтоплен. Наверное, лодка дрейфует в бесконечности вод с незапамятных времен, и шторма успели раз двадцать перевернуть ее кверху дном и столько же раз перевернуть обратно.
Мы оба приняли человеческий облик.
Гардероб Пасьянса тот же: светлый плащ, брюки на подтяжках, ботинки. Рубашка с красными и зелеными полосками крест-накрест, такой узор можно видеть на «рубашках» игральных карт. А я – в спасательном жилете и каком-то комбинезоне. Видимо, тот факт, что под нами сокрушительная пропасть воды, давит на подсознание.
Сидим друг напротив друга.
Пасьянс ловко, точно фокусник, извлек из ширмы волос червового валета, крутит в пальцах.
– Теперь ты имеешь представление, как делаются артефакты, – говорит он. – Сперва я «ранил» эту карту. И не абы чем, а непосредственно своей фантастической удачей, чему ты был свидетелем. Тем самым я вложил удачу в карту. После чего при помощи людей «зашил» раны. И теперь этот валет хранит частичку моего везения.
Он протянул карту мне.
– Держи.
Я слегка растерялся.
– Но… мне нечего дать взамен.
– Будем считать, это аванс. Надеюсь, когда ты сделаешь свой первый артефакт, ты вспомнишь, кто стоял у истоков твоего обучения.
В усах притаилась хитрая, но благосклонная улыбка.
Я улыбнулся в ответ и принял подарок.
– Спасибо!
Глава 24. Больше, чем я
Мы вернулись на Пригоршню, но Карри я там не обнаружил. Перед тем как распрощаться с черно-белым котом, я еще раз поблагодарил за подарок и, блин, на автопилоте чуть не пожелал ему удачи! Правда, вовремя себя одернул. Это ведь как пожелать денег миллиардеру. Можно подумать, что издеваюсь.
Я решил еще немного побродить по Пригоршне, поглазеть на разномастную публику.
– Эй, камушек, – обратилась ко мне зеленая кошка, – ты домашний или сам по себе?
Шерсть ей заменяет короткая, как на лужайке, трава, узоры тела выложены мозаикой из мелких фиолетовых цветочков, хвост похож на стебель плюща, даже листья имеются, а вместо усов покачиваются колоски злаков.
– Сам, – ответил я.
– Эх, порой завидую вам, свободным, – мурчит кошка, обходя меня по кругу, – но если бы у тебя был хозяин, то он сказал бы «мой кот – моя крепость».
Столь витиеватая лесть навела на мысль о том, что последует далее. Нечто вроде «но даже такому коту не помешает надежный артефакт, у меня как раз найдется».
– Спасибо, – отвечаю с деликатной улыбкой, – но мне нечего предложить взамен.
– Ох, ну зачем так сразу, – говорит ходячая клумба с нежной укоризной, – я вовсе не собираюсь ничего навязывать. Разве что свое скромное общество.
Она встала напротив, зашептала мне на ухо:
– Кстати, меня зовут…
И исчезла.
Я покрутил головой. Травянистой кошки поблизости и впрямь нет. Как это понимать? Разновидность заигрывания с целью взбудоражить мое любопытство?
– Лаванда, – говорит рыжий кот, подходя ко мне, – ее зовут Лаванда.
– Куда она пропала? – спросил я.
– Вернулась домой. Не по своей воле, конечно. Хозяйка, наверное, ищет Лаванду по всей квартире, приспичило потискать, и перемиру ничего не остается, кроме как вернуть.
Кот уселся рядом, наждак языка важно прошелся по кончику передней лапы несколько раз, и рыжий продолжил:
– Домашние кошки наслаждаются свободой перемира, лишь когда хозяева спят или заняты делами. Увы, привычка людей видеть нас там, где они ожидают увидеть, имеет над нами власть. Ты недавно в Бальзамире, да? Еще насмотришься на такое, поверь, дело обычное. Болтаешь, болтаешь с кем-то, а он вдруг на полуслове – хоп! – испарился…
Мне вспомнился недавний разговор с Карри на пирамиде.
– Ну, есть мнение, что некоторым по душе такая двойная жизнь.
– Кому как, – заметил кот философски.
Прошелся перед моим носом, сел с другой стороны. Его отличает то, что шерсть вдоль хребта торчит игольчатым гребнем, словно ирокез, он тянется даже по хвосту.
– Кто-то просто убедил себя в том, – поясняет рыжий, – что его все устраивает, потому как выбора нет. По мне, возвращаться приятно лишь туда, куда возвращаться не заставляют.
– Тоже верно, – согласился я.
– Как твое имя?
– Риф.
– Тебе подходит. А я Ирвин. Имей в виду, Риф, если внимание каких-то людей станет для тебя слишком назойливым… эту проблему можно решить. На какое-то время. С помощью вот этих милых игрушек.
Хвост очертил в воздухе окружность, которая превратилась в зыбкий портал темноты. Оттуда по очереди выплыли три предмета: ножницы, беспроводные наушники и зеркальце. Вещи медленно закружились вокруг кота, как спутники вокруг планеты.
– И как они решат эту проблему? – поинтересовался я, затем предположил: – Сделают так, что люди про меня забудут?
– Нет, – отвечает рыжий, – они подсунут людям твою точную копию.
– Даже так! И сколько раз можно сделать такую подмену?
– Один. После использования артефакт исчезнет.
– Они одноразовые?
– Конечно! Все артефакты одноразовые, если ты не в курсе.
– Теперь в курсе.
– Вечные артефакты бывают, но сделать их настолько трудно, что, как правило, их берегут для себя. В продаже днем с огнем не сыщешь. Да и зачем продавать вечный артефакт, когда можно продавать бесконечно много одноразовых? Выгоды куда больше!
Я усмехнулся.
– У людей это называется «запланированное устаревание». Лампочки, чайники, телефоны… Никто не будет покупать все это, если оно не будет ломаться.
Летающие предметы вернулись в портал, и тот исчез.
– Правильно понимаешь, – сказал Ирвин.
– Так или иначе, – объясняю, – сейчас я не могу…
– Да, да, слышал, – перебивает рыжий кот, – ты не можешь ничего дать взамен. Но ведь это временно. Надеюсь, твой визит в Бальзамиру не последний.
– Я, знаешь ли, тоже на это надеюсь!
Мы слегка посмеялись.
– Видел здесь Карри? –
