— Ладно. Признаю. Сюрприз удался, — говорю я, обернувшись к нему.
Яркие, лунные лучи заходят на воду и эти блики отражаются повсюду.
Вэйсс улыбается.
— Смотри, это ещё не все…
— Что?
Я тут же оборачиваюсь обратно.
— Что ты имеешь в виду… — начинаю я, больше ничего не замечая, но тут же умолкаю. Ведь именно в этот момент начинаются настоящие чудеса.
Со всех сторон вспыхивают маленькие искорки, что с каждый секундой приобретают форму и превращаются в бабочек, чьи крылья подобие драгоценного камня по имени «алмаз».
— Призрачные бабочки, — чувствуя, как к глазам подступают слёзы, завороженно произношу я, наблюдая за тем, как одна за другой они начинают светиться, словно включенные гирлянды.
Пространство вокруг нас постепенно превращается в подобие звёздной пыли, витающей повсюду.
Я кручусь вокруг своей оси, наблюдая за волшебным парением этих изящных существ. А затем оборачиваюсь к Вэйссу.
С ресниц все же срывается одинокая слеза, за которую я тут же мысленно корю себя.
Он улыбается, а затем легко и невесомо стирает её с моей щеки.
— Ты помнишь…
Лёгкий смешок срывается с его губ.
— Большая мечта маленького чертёнка, что однажды прочитал о них в книге.
Я киваю, опустив взгляд и улыбнувшись.
— Верно…
Однажды в одной подаренной мне книге, я прочитала о явление под названием «призрачные бабочки», которые появляются лишь раз в десять лет, в особенном месте…
Он неожиданно касается моей руки. Я моргаю, чтобы вновь не дать волю чувствам, переполняющим меня изнутри. А затем замечаю на своей руке браслет с маленькими подвесками. Это роза. Роза с шипами, стебли которой обнимает чёрная колючая лоза.
Я поднимаю на парня взгляд. И застаю ту самую, сводящуюся с ума, мальчишескую улыбку, когда он произносит:
— Чертёнок вырос…
Едва слышно усмехаюсь, а затем обнимаю его, поддавшись вперёд.
— Спасибо… — шепчу я, заключая в это слово куда больше, чем может показаться…
Обратно в академию мы добираемся точно также — на Гвире. Он мчится вперёд без оглядки, уверенно лавируя между скалами и стволами деревьев. Мы не издаём и звука, сохраняя негласное молчание. Однако что-то между нами изменилось. Что-то, чего нельзя увидеть, но можно почувствовать. Что-то отдаленно напоминающее старые чувства, которые однажды так внезапно вспыхнули и тут же погасли, словно брошенный в воду уголёк. И каким бы это чувство ни было приятным, ласкающим изнутри, словно возродившееся в сердце солнце, я не могу освободить его. Я не могу принять его, потому что тогда мое сердце будет во власти другого… Но однажды я поклялась себе, что больше никогда не допущу подобной ошибки — подобной слабости. И во чтобы то не стало — направлю эти чувства в иное русло.
Хм. Осталось его только найти…
Правда… Когда меня останавливали сложности?..
Кассандра Розу так просто не сдаётся!
Сегодняшний день будет навечно запечатлён в моей памяти, несмотря на мелкие неурядицы. Однако его неожиданное завершение навсегда будет тайно сокрыто в уголке моего нежного сердца.
Что же касается этих странных, невинных чувства… То они будут погребены. Им просто нет жизни — я не позволю. Не в этот раз.
В холле общежития нас встречает Сайви, позади которой на одном из диванчиков сидит Оен. Все вместе мы отправляемся в комнату к Вэйссу, захватив разных вкусностей и, скрываясь от проверок госпожи Ардас — поскольку комендантский час вступил в силу, — вспоминаем побег из таверны и пересказываем друг другу версии того, как пытались улизнуть от стражей порядка. Оказывается у Кидмана и Лин тоже вышло весьма занимательное приключение. Но, кажется, это только еще больше сблизило их.
Мы расходимся ближе к ночи, попрощавшись с парнями. Однако прежде чем я успеваю пожелать Лин доброй ночи и шагнуть в комнату, она улыбается и произносит:
— Говорят — День Рождения — это возрождение. День, когда твоя звезда вспыхивает с новой силой, послужив началом новому жизненному циклу. Поэтому… С перерождением, Кэсси. Уверена, эта глава твоей жизни будет невероятной!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я улыбаюсь уголками губ, а затем, чувствуя невероятное тепло в душе, говорю:
— Она уже.
Мы улыбаемся друг другу, мысленно заканчивая диалог и этот безумный день, а затем расходимся по своим комнатам.
Что ж…
С перерождением меня!
***Эпилог***
Пять месяцев спустя…
Время в Блэкрэйвэн летит незаметно. Я наконец-то посвятила себя учебе — полностью и безвозвратно. Как говорится в народе: взялась за ум!
Не успела оглянуться, как пролетала зима. Наступила тёплая и нежная весна, опутавшая деревья листочками, прорывающимися сквозь толщу снега. А теперь вот лето, что окрасило город яркими красками, заставляя хрупкие бутоны вновь обрести свою прежнюю форму.
Не иначе как — возрождение…
За это время ничего не изменилось. Занятия с «командой мечты» проходят все также — сложно и совершенно невыносимо. Мы не можем поладить друг с другом, несмотря на периодические проблески «единения». Фидж все так же занудствует и раздражается, заставляя держаться от себя подальше. Даже наш педант теперь частенько обходит её стороной. Похоже принцесса потеряла потенциального принца. Не иначе — упущение века!
Все своё свободное время я провожу за учебниками, если, конечно, Лин не берет меня под руку и насильно не тащит в город, чтобы прогуляться и хоть немного развеяться. Но даже подобные вылазки были редким явлением. Зато благодаря бесчисленной зубрежке и желанию узнать как можно больше о своей специализации — я стала лучшей на нашем потоке.
Не передать словами, как я была рада, когда мне вручали грамоту за особые заслуги в учебе, а лицо Фидж прямо-таки корчилось от непередаваемой зависти.
Скифии по-прежнему играет на моих нервах, когда не появляется по несколько дней, гуляя, где ему вздумается. Или же, наоборот, прилипает ко мне так, что просто не отодрать — куда я — туда и он.
Оен с каждым днём раскрывается все больше. И хотя меня по-прежнему бесят его глупые шуточки, я вижу каким ответственным и серьёзным на самом деле он может быть. Не говоря о заботе, которую он проявляет к людям, что ему дороги.
Ну, а Вэйсс…
С ним все гораздо сложнее. И не потому, что с того дня между нами что-то изменилось. А потому, что я почти постоянно думаю о нем. Не так, как раньше, когда планирую очередную шалость или же проклинаю его, припоминая наши детские стычки. О, нет. Эти мысли иного рода. Они невольно проникают в мое сознание, заставляя задумываться о том, о чем думать глупо. И это ужасно злит меня! Поэтому я стараюсь держать между нами дистанцию: лишний раз уворачиваюсь от его касаний, не заостряю на его словах особого внимания или же изначально убегаю, если есть возможность избежать столкновения.
Лин, конечно, косо на меня подглядывает. Не удивлюсь, если иногда ещё и мысленно задается вопросом на тему моей нормальности. Однако я не поднимаю эту тему, а она лишний раз не лезет с вопросами.
Так и живем…
— Вчера всю ночь молилась Богам, чтобы мы с тобой попали в одну группу.
Я поправляю форму, ставшую мне несколько великоватой — с этой учёбой я толком не успеваю поесть. Вот, что значит — знания требуют жертв! Хотя любое употребление слова «жертв» в лексиконе у некромантов уже переводится как «ходячий труп», «нежить», «неприкаянная душа» или же «погребенный».
М-да, когда ты становишься тем, кто ходит по тонкому льду рука об руку со смертью, то жизненные приоритеты несколько меняются. Впрочем, как и само восприятие этой самой жизни.
Я усмехаюсь на замечание подруги, которая надеется на благословение свыше. Когда я уже давно перестала лелеять эту надежду, прекрасно зная, что мой талант — влипать в неприятности — они вряд ли заберут обратно. А значит лишний раз молиться просто бессмысленно.
— Как бы там ни было, я уверена, что ты сдашь.
Мы сходим с последней ступеньки и вклиниваемся в общий поток первокурсников.
