позволить приличия. Но деваться некуда, Берг уже назвал Курта родичем.
— Мы здесь за последние пять дней уже дважды были и все время отгоняли тех, кто хотел бежать. С чего вновь пробовать? Или у иных не получалось? — все же выражал скепсис Лесли.
Оперативный резерв полковника нашел ту военную нишу, которую смог занять и не считаться бездельниками. Как только начинались инженерные работы и на берег высаживалась масса людей из города, Юрий Фёдорович Лесли устраивал атаку, причём, уже даже с использованием коней, на которых по Норовской тропке через лес проходили драгуны.
Так что после того, как четырежды французы и поляки были скинуты в реку, потеряв при этом немалое количество солдат, которых нагоняли для строительных работ, идея удержать берег и тем самым полностью контролировать Вислу французским полякам показалась нежизнеспособной. Уж очень много эта идея способна была забрать жизней.
— Ваше высокоблагородие, — обратился к полковнику ротмистр Савватеев. — Думаете, что негодник Лещинский всё же здесь пройдёт?
— И вы туда же! — разъярился полковник.
Лесли с укором посмотрел на офицера, которого после подрыва фрегата приблизил к себе, многозначительно хмыкнул и вновь стал смотреть в зрительную трубу.
Было понятно, что единственный путь к спасению у Станислава Лещинского — это только пробовать бежать на запад, в сторону прусских земель. Впрочем, и на востоке были тоже прусские земли… Но нет, только лишь на запад.
В таком случае ещё сохранялась какая-то толика возможности уйти. Если же самопровозглашённый король остаётся в городе, то он будет сдан в самое ближайшее время горожанами. А если не горожанами, то та же польская шляхта выдаст французского ставленника.
Другой претендент на польский трон, Август, уже провозгласил всем помилование, независимо от того, принимал ли какой польский шляхтич участие в восстании или же нет. После того, как Российская империя стала столь деятельно участвовать в событиях, для всех политических игроков стало понятным, что Лещинскому королём не быть.
Так что шляхта задумывается, стоит ли ни за грош умирать, если можно ещё пожить. Пусть молчаливо, гордо, подбоченившись и высоко подняв подбородок, но смириться с приходом на престол Речи Посполитой русского, одновременно и австрийского ставленника, саксонского курфюрста Августа.
— Есть! Вода плещется! — полковник Лесли смотрел в зрительную трубу, ничего не видел, между тем, Савватеев услышал.
— Я же говорил, господин. Это он, это польский корол… негодяй польский, — обрадовался Курт.
Действительно, из-за прибрежных кустов вынырнули сразу четыре лодки, гребцы в которых споро перебирали вёслами, чтобы как можно быстрее оказаться на левом берегу Вислы. То, что это какие-то беженцы, те, кто хотят обойти правосудие, не приходилось сомневаться.
В принципе, горожанам Данцига лишь только объявили ультиматум, что они должны выплатить большую сумму денег, а также выдать Лещинского. И ничего более. Городских погромов, ясное дело, уже не случится. Страх перед разграблением был одной из скреп, позволяющей сопротивляться. Теперь же этой скрепы нет.
Для весьма богатого города два миллиона талеров, которые затребовал командующий русскими войсками Христофор Антонович Миних — сумма очень существенная. Но точно не смертельная. Так что город бурлил, город требовал от поляков уйти. Уже случались стычки между городской милицией и французами с поляками. Сам факт, что горожане объединялись в милицейские отряды, говорил о многом.
Да, большинство французов успели погрузиться на корабли и сейчас отбывали во Францию. Но некоторая их часть, та, которая непосредственно была в городе, а не в его округе, оставалась в западне.
Монти, французский посол, уже начал переговоры с Минихом о том, чтобы за определённую плату русские не трогали французов. По сути, дополнительно к двум миллионам талеров ещё двести тысяч — это та сумма, за которую давали французам уйти с поднятыми флагами, под бой барабанов и даже с высоко поднятыми носами.
— Он! В лодке Лещинский! Ждём, пока не пристанут к берегу! — скомандовал Лесли.
Приказы разлетелись по кустам и высокой траве. Добрались они и до опушки леса, где стояли до сотни конных драгун, с нетерпением ждущих приказа на атаку.
У Лещинского не было шанса. У Франции не было шанса в этой авантюре. У Польши пока еще есть шанс остаться державой, надолго ли…
* * *
Дорога Петергоф-Петербург
19 июня 1734 года
Куда пойти, куда податься? Кого б найти? Кому отдаться?
Как-то так. Попутку даже не словить, чтобы добраться из Петергофа в Петербург. Какую бы маршрутку или туристический автобус. Нет… Шел я по дороге один, да еще и с мешком тяжелого золота. Кстати, мешочек, тот, что мне вручили во дворце, был чуть поменьше, чем я сам себе взял из сокровищницы. Наверняка я сейчас обладатель примерно тысячи золотых монет. Это хорошо.
Плохо другое, что я так до конца и не понял, куда мне идти в Петербурге. К некоей Марте, которая не хозяйка трактира, а дочь трактирщика? Ну, той барышне, или женщине, к которой я, по разговорам с сержантом Кашиным, частенько заглядываю. Там я и живу. Правильнее — там я на постое. Впрочем, мне его полк не оплачивает.
Мимо проехала одна карета, я даже невольно чуть не поднял руку с оттопыренным пальцем, голосуя на дороге. А вот следующая карета остановилась чуть впереди, ну, насколько смогли затормозить кучер и два сопровождающих экипаж сзади «тормоза».
— Сударь, садитесь, в Петербург не так быстро пешим добраться, — сказал мужской голос, когда карета остановилась и открылась дверца.
Учил я когда-то своих детей и внуков, чтобы к незнакомым дядькам в машину не садились. И вот сам… Часто мы не придерживаемся той морали, которой учим своих детей.
— Ну же, сударь, вы же не собираетесь пешком идти до Петербурга? Сказывают, что порой лихие люди промышляют даже недалече от Стрельны, — со мной говорили, как мне показалось, с явной иронией.
Впрочем, погода явно менялась в пользу дождя, и заболеть никак не хотелось. Даже если и не схватить хворобу, то мокрым ходить не особо приятно. Хотя, у меня возникали мысли устроить себе такой вот кросс на выносливость пробежать хотя бы километров пять, больше вряд ли получится с нынешним организмом. Так что…
— Благодарю вас, действительно, было бы неплохо проехаться в приятной компании, — сказал я, взбираясь на ступеньку, спешно выставленную одним из лакеев.
Кто-то непростой остановился рядом со мной. Судить пока ещё сложно, какие цены в столице Российской империи, но уверен, что пара прекрасных лошадей, как и сама карета, внутрь которой я сейчас забирался, вынужденно сгибая
