вообще не напиваюсь.
– И это то, что случилось с вами двумя?
Нужно отдать должное Саммер. Пусть ее габариты не уступали палочке для мороженого, но она никогда не уклонялась от драки.
– Нет! – сказала Холли. – Нет, – повторила она.
«Эх», – подумала я. Эх, это еще не все. Я почувствовала тошноту. Было еще что-то. Это была не вся история.
Из телефона Холли, лежавшего на приборной панели, послышалась мелодия, поставленная на Роузи. Меня захлестнула волна разочарования. Я была готова выслушать остальное, каким бы ужасным оно ни было. Холли ответила на звонок и махнула всем садиться в машину.
– Привет, дорогая. Почему ты встала?
Она жестом показала мне садиться за руль. Я слышала, как Саммер размещается среди собак и хлопает дверью. Я выехала с заправки, слушая Холли.
– Как скоро? Малышка шевелится?
Холли выслушала ответ и сказала:
– Не забывай, что нам говорили про правило 411. Четыре минуты с минутным интервалом на протяжении по крайней мере одного часа. Потом в больницу.
До меня доносился из трубки металлический голос Роузи, но ее слов было не разобрать. Я поймала взгляд Саммер и беззвучно произнесла слово «схватки».
– Я не за рулем. Сэм ведет. Почему? Просто скажи мне. – Она сделала паузу. – Что происходит?
Я заткнула ухо и наклонилась к ней, пытаясь расслышать, что говорит Роузи.
– Тебе нужно в больницу!
Мое беспокойство возросло вместе с громкостью голоса Холли. Я коснулась ее руки. Саммер положила руку на плечо Холли.
– Когда отходят воды, больше шансов подхватить инфекцию.
Голос Холли стал высоким, и я автоматически нажала на газ.
– Нет, дорогая, не такси. Позвони Лютеру из соседнего дома. Он знает, что делать. Это не беспокойство. Нет, не ерунда. Мы на этот случай отдали ему весь хлеб из цуккини. – Она заговорила более решительно. – Не такси, ты меня слышишь? – Она вздохнула. – Мне жаль. Милая, извини за такой тон. Я так. О’кей. Мы в четырех часах пути. Будем через три. Я тебя люблю. Я люблю тебя еще больше. Я люблю тебя больше всех.
Она нажала отбой и посмотрела на нас:
– Я могу сесть за руль?
Типичное требование Холли превратилось в корректную просьбу.
– Мы тебя доставим до места, Холли. Скажи ей, Саммер. Слушай вселенную. Мы доедем, да?
– Кто бы сомневался, – сказала Саммер, наклоняясь вперед.
– Как вы думаете, сколько детей рождается в год? – спросила Холли.
– В мире или в Висконсине? – сказала я, надеясь ее отвлечь.
– Я погуглю, – сказала Саммер.
– Давайте только в США.
– Три целых восемь десятых миллиона.
– Если разделить это число на триста шестьдесят пять дней, получится, – Холли сделала паузу, чтобы перевести дух, – в день рождается десять с половиной тысяч детей.
Я и забыла, как легко она считала в уме. Сначала были студенческие годы узнавания, а затем все эти годы забвения, потому что ее больше не было рядом, чтобы напоминать мне об этом. Мы страдали дружеской деменцией. Лось издал свой знаменитый вздох, как бы говоря «Сколько времени впустую».
– И сколько из этих родов проходят неудачно? – спросила Холли, но тотчас передумала. – Погоди, я не хочу знать.
– Роузи здорова, и я уверена, что она следит за собой. Она не в группе риска, – сказала я.
– Насколько это было больно? Со стороны казалось, будто это агония.
На долю секунды мы с Холли встретились взглядами. Я понимала, о чем она спрашивала. Она хотела не фактов, она хотела ободрения.
– Тебе не о чем беспокоиться. Существует эпидуральная анестезия. Мне ее не делали, потому что момент был упущен. – Холли слушала. Я видела, что ей требовались подробности. – Мэдди родилась спустя несколько часов после того, как у меня отошли воды, но я мало что помню. Боль, толчки и потрясающее чувство освобождения. И потом уже Мэдди лежит у меня на груди и хочет есть.
– Я видела, что ты рожала Мэдди без Джеффа. Мне пришлось уйти оттуда. Мне стало так грустно, – тихо сказала Холли.
Я осмыслила сказанное. Она ушла не потому, что ненавидела меня или ей было все равно. Ей было не все равно, и внезапно к моим воспоминаниям о дне рождения Мэдди добавилось еще одно измерение. Это был бальзам для той черной полосы, которая навсегда врезалась мне в память.
– Кэти была там. Из-за боли я воспринимала все как в тумане, но видеть тебя было так приятно.
Поняв, что я сказала «боль» и тем самым напомнила ей о Роузи, я добавила:
– Но когда уже держишь ребенка на руках, действительно забываешь обо всем.
– Я не хочу, чтобы она терпела боль без меня.
– Роузи знает, что ты изо всех сил стремишься к ней. Ей так повезло с тобой.
– Мне не следовало ее оставлять перед самым концом.
– Но ведь ей еще рано, да?
Краем глаза я заметила, что Лось сел. Он тявкнул, как будто переживал из-за скорости, и ему было так же некомфортно, как и мне.
Холли взглянула на меня.
– Чрезвычайные ситуации – это не мое. Роузи говорит, что у меня отсутствует ген эмпатии.
– Думаю, именно это делает тебя эффективной в чрезвычайных ситуациях.
Лось дважды резко тявкнул и зарычал. Я повернулась – песик, который обычно вел себя тише воды, встал на задние лапы, а передними оперся о спинку сиденья. В его выпученных глазках отражались огни на приборной панели.
Мой мозг, как в замедленной съемке, переключился с «Это не похоже на Лося» на «Что это на него нашло?», на «А что там поделывает Арахис?» на «Что-то он затих» и на «О нет».
Я так рванулась вперед, что ремень безопасности, опасаясь за мою жизнь, крепко меня стиснул.
Саммер вздрогнула.
– Что стряслось?
– Арахис! – Я потянулась назад, дотронулась до его теплой шерсти. – Арахис! – Пес не шевелился. Лось снова залаял. Я посмотрела на время. Он давно не ел. – Похоже, у Арахиса упал сахар.
– Саммер, что с Арахисом?
– У него открыты глаза, но вид очень усталый. Арахис, сядь. Давай, парень. – Я слышала, как она копошилась сзади. – Он ведет себя так, точно спит, но он смотрит на меня.
– Холли, достань из бардачка инсулин.
Она нажала на кнопку – в узком отсеке лежала сумочка, которую нам дал Гриффин. В ней были инсулин, шприцы, тест-полоски и контейнер с сахарным раствором на случай резкого падения уровня глюкозы в крови.
– Холли, тебе придется проверить у Арахиса уровень сахара.
– Вот, давай ты.
Холли сунула черный нейлоновый футляр Саммер, которая подняла руки.
– Холли, я буду держать Юту и Лося. Я тебе помогу. Но ты не хуже меня знаешь, что тебе придется
