руку холодными, как тиски, пальцами, потянула так, что мы встали рядом, и возродившаяся Жесткая Холли Яйцебой сказала:
– Проваливай, тролль!
Должно быть, в ее голове это звучало намного лучше. Дальнобойщик еще на шаг придвинулся к нам и занес кулак. Я отпрянула, закрыла глаза в ожидании удара, и тут Холли толкнула его в грудь.
Саммер мы услышали раньше, чем увидели:
– Эй ты, мешок с дерьмом, – произнес ее диснеевский голос.
Мы втроем повернулись, точно не скоординированная команда по синхронному плаванию. Саммер держала над головой красно-белую пластиковую бейсбольную биту в картонной упаковке. Не будь мое изумление столь велико, я бы рассмеялась.
Саммер размахнулась широко и неточно и сбила на пол пакет картофельных чипсов. Затем она перегруппировалась и снова занесла биту, без слов давая понять, что она еще не закончила.
– Вали отсюда, – сквозь стиснутые зубы сказала Саммер.
Из-за кассы и барьера из оргстекла показалась личность с каштановой шевелюрой и в очках с черной оп- равой.
– Вот ты где! – заорала я. – Спрятался, трусишка. Звони в полицию!
– Звони в полицию! – повторила Саммер, глядя на дальнобойщика.
Она сделала еще один замах и на этот раз на редкость точно поразила цель. Пакет с кренделями в шоколаде свалился с крючка возле упаковок с вяленой говядиной и полетел. На пике дуги у огнетушителя он затормозил, а затем исчез из виду.
– Что за?.. – сказал дальнобойщик.
– Эй! – завопил мужик за прилавком. – Не трогайте товар!
Саммер подняла над головой биту и обрушила ее на витрину «Фаньонс». И, о боже, в этот момент до меня, наконец, дошло. «Фаньонс» – это же веселый лук[14]. Безудержная и вершащая самосуд Саммер взмахнула битой и опрокинула вращающуюся стойку с солнцезащитными очками. Пластиковые оправы разлетелись по полу, а следом с грохотом рухнула хлипкая стойка.
– Это за то, что не позвонил в полицию.
– Оборзели, суки? – с искренним удивлением произнес дальнобойщик, пятясь от нас с Холли.
– Суки? – заорала Саммер. – Суки?
Она поочередно зыркала то на заправщика, то на дальнобойщика, который теперь прорывался к двери, сжимая ключи, висевшие на цепочке у него в кармане.
– Мы, суки, забираем нашу подругу и ее котенка и правдами и неправдами убираемся отсюда.
– Правдами и неправдами? – сказала я.
Не поймите меня превратно. Я была в полном восторге. Саммер размахивала бейсбольной битой посреди Небраски, пугая до усрачки огромного мужика, но фраза «правдами и неправдами» – это был облом. Это было еще хуже, чем «трюизм». Заправщик нажал кнопку на интеркоме. Устройство взвизгнуло, после чего послышался гнусавый голос:
– Мэм, пожалуйста, положите биту и заплатите за снеки.
Саммер хлопнула битой по холодильнику с мороженым и прокричала:
– А вот не будем за них платить.
И я подумала: «Действительно, какого черта! Мы не будем за них платить!»
– Отсоси! – крикнула Холли.
– Отсоси! – крикнула я.
Мы с Холли взялись за руки, схватили Саммер и, тяжело дыша, выбежали из мини-маркета, как три довольные старшеклассницы, только что укравшие презервативы.
Глава 26
Деменция по-дружески
Как только мы втроем выбежали на прохладный ночной воздух, за нами щелкнул засов. Заправщик выключил неоновую вывеску «Открыто», и тротуар погрузился во тьму. Но в моем случае отключить шаткие последствия выброса адреналина было не так легко. Наши тенниски шлепали по тротуару и отдавались эхом.
Я смогла противостоять. И не кому-то, а огромному агрессивному мужику, понуждавшему к сексуальным услугам. Или, точнее говоря, мы смогли противостоять. Конечно, миниатюрной Саммер пришлось спасать нас с Холли, но, если уж на то пошло, я не отключилась. Наоборот, я проявила агрессию! Я всегда задавалась вопросом, как поведу себя в критической ситуации – обмочусь и заплачу или прыгну очертя голову?
Выяснила. Я – из прыгунов. Мы все из прыгунов!
– Девочки, это что-то! Срань господня!
Мы по-прежнему держались за руки.
– Ого-го! – воскликнула Саммер.
Я посмотрела на Холли – она странно молчала. Злилась на меня за то, что я поцеловала ее? Ее это оскорбило? Она первой разжала руки – я сделала глубокий вдох и задержала дыхание.
– А-а-а! – закричала она в ночной воздух.
Она откинула голову назад, закрыла лицо рукой и снова закричала. Она вся дрожала, как Арахис или Лось, попавшие под дождь.
Я ждала, не зная, что последует. Я знала Веселую Холли студенческой поры и взрослую Свирепую Холли, но Парализованная Холли, а теперь Холли Вопящая были мне в новинку. Я пребывала в растерянности. Мне требовалась подсказка.
– Нужно дать выход, – сказала Саммер и сама издала громкий протяжный крик.
На этот раз в дело вмешались собаки, откликнувшиеся из машины коротким тявканьем, как бы говоря: Так точно! Да! А что происходит?
Я сказала:
– Вперед, команда Кэти! – Но в моем случае это не помогло. Я попыталась снова. – ВПЕРЕД, КОМАНДА КЭТИ!
Мы встретились взглядами, а потом все втроем закричали:
– ВПЕРЕД, КОМАНДА КЭТИ!
Громкий звук перекрыл наши голоса – динамик над бензоколонкой оживился и произнес мужским голосом:
– Домой можете не возвращаться, но отсюда выметайтесь.
Мы втроем захохотали так заливисто и самозабвенно, что в этот момент почувствовали себя одним человеком.
Пока мы были на заправке, Арахис перебрался на место водителя, а Лось – на пассажирское. Оба пса сидели с выжидающим видом, прямо как люди. Когда Холли, поддерживая Юту одной рукой, открыла дверь со стороны водителя, Арахис развернулся и всем телом навалился на нее. Одну лапу он положил ей на плечо, а другую – на грудь, попутно ласково коснувшись котенка.
– Ого, – сказала она, и тут Арахис мазнул ей языком по лицу. – Арахис!
Я обежала машину кругом и ухватила его за ошейник.
– Хватит, приятель. Так нельзя.
– Нет, пускай. – Пока Арахис облизывал ей шею, Холли отворачивалась от его слюнявой морды, прикрывая Юту. – Я его держу.
– Думаю, он рад, что с тобой все в порядке. Он переживал. Поэтому я пошла тебя искать.
– Правда? Арахис, ты переживал?
Я не собиралась портить этот момент, напомнив, что обычно она называла его «псом».
– Да, он беспокоился. Мы все беспокоились.
Я бросила взгляд на Саммер. Холли почесала Арахису за ушами, а затем помогла ему выбраться из машины, вытирая лицо тыльной стороной руки.
Когда мы шли к задней части «Приуса», пес ткнулся ей головой в бедро. Холли посадила Юту в импровизированный кошачий домик. Лицо ее помрачнело, когда она посмотрела на маленькое существо. Страсти улеглись, и победоносная Холли снова упала духом.
– Какой из меня родитель? – сказала она, не сводя глаз с котенка. – Этот субъект подошел ко мне вплотную и забрал Юту. Я не смогла ему
