чтобы заботиться о Лэндоне. А затем меня приняли в университет Лонгвуда. Я подал заявление развлечения ради, уверенный, что в жизни туда не пойду, даже если меня примут. Но затем пришло письмо и я подумал:
Эй, может быть это шанс вырваться отсюда, создать Лэндону нормальную жизнь.
— Но потребовались деньги, много денег. Мне нужно было платить за обучение, за жилье и выделять определенную сумму Лэндону, и тех денег, которые я зарабатывал на поиске мест для клуба, стало не хватать. Тогда я понял, что могу зарабатывать гораздо больше, торгуя наркотиками в клубе. Знаешь, немного экстази или окси. (Примеч. Оксикодон — наркотическое вещество). Чуть-чуть кокаина то тут, то там. Может быть немного мета. (Примеч. Метамфетамин — наркотическое вещество). Я и глазом моргнуть не успел, как у меня была куча денег. Гаш обеспечивал меня наркотой, а я продавал ее, получая процент от прибыли. И благодаря этому я начал жить так, как всегда хотел. По своим собственным правилам, а не по чьим-то чужим. Я был на седьмом небе от счастья.
Взгляд Макса стал рассеянным, пока он говорил. Он обрисовал мне всю картину, и я чувствовала, что, наконец, мне дали взглянуть кем она на самом деле является. Никакого притворства. Никакого обмана. Это Макс, настоящий Макс.
— Впервые, люди искали меня. Они хотели быть рядом со мной. Им нравилось то, что я предлагаю. И я был единственным, кто мог дать им это. Впервые за несколько лет я стал популярен. Я стал тем, в ком люди нуждались, кого они хотели.
На лице Макса появилось выражение одержимости, и я поняла, что эта сила, какой бы мощной она ни была, подпитывала его изнутри. Она давала ему цель, не имело значения, насколько ужасной она была.
— Мне нравится, как я себя при этом ощущаю, Обри. Я не стану извиняться или чувствовать себя неловко из-за этого. Это занятие помогает мне заботиться о брате. Дает мне крышу над головой. Позволяет продолжать учебу и хоть что-то получить от данной мне дерьмовой жизни, — уверенно заявил он.
— Тебе, правда, понравилось то, как ты чувствовал себя последние два дня? Ты сам себе причиняешь боль, Макс, — увещевала его я. Я поднесла его руку к губам и поцеловала костяшки, прижимаясь плотнее к его телу.
— Тебе не нужны наркотики, чтобы чувствовать себя хорошо. Есть так много вещей, которые могут помочь тебе в этом, — взывала я к нему.
Макс невесело рассмеялся и немного отстранился от меня. Хотя он отодвинулся всего на пару сантиметров, казалось, будто нас разделяют километры.
— Я знаю, что ты думаешь. Вижу, как ты сейчас смотришь на меня. И знаю, как ты обычно смотришь на меня. Я догадываюсь, что ты думаешь, что я такой же, как и другие чокнутые наркоманы. Что я не могу жить без наркотиков. Что я готов отсосать кому-нибудь за дозу, если будет необходимо, — я попыталась не морщиться от его гневной тирады. Он разозлился.
— Но я не такой, Обри. Я не какой-то сумасшедший монстр, который просыпается каждое утро, думая, где и когда я смогу кайфануть. Я могу жить без них. Я большую часть жизни прожил без них. Я могу соскочить в любой момент. Но зачем мне хотеть это делать, если наркотики могут дать мне то, что не может дать больше никто?
Я нахмурилась в замешательстве. Что он имеет в виду? Я не понимаю. Даже притвориться не могу, что понимаю, так как совсем не вижу в этом логики. Но полагаю, что в его понимании все это имеет смысл.
— Поэтому я стараюсь не думать, Обри! Такому парню как я не стоит думать! Мне нужен покой, — объяснил он, словно это совершенно очевидная истина.
Мне хотелось встряхнуть его. Ударить по голове и сказать, чтобы он очнулся и увидел в каком мире он живет. Я хотела рассказать ему, что его несколько мгновений покоя обойдутся ему слишком дорого. Он может и не помнит, как чертовски плохо ему было два дня тому назад, но я-то помню! И судя по тому, что я вижу, эти таблетки не гарантируют ему покой; они подталкивают его к полному разрушению.
Он на полном серьезе считает, что у него нет проблем. У него сложилось четкое представление о зависимости, поэтому в его голове не звонят тревожные звоночки. Его заблуждения могут уничтожить его.
Я прекрасно помню человека, который, свернувшись калачиком, лежал на кровати, пока его рвало прямо на пол. Помню, как он потел, пока наркотики выходили из его организма, как ругался и угрожал мне, когда не получил дозу, которая, как он думал, была ему необходима. Нет, этот человек не сможет бросить принимать таблетки, когда ему захочется.
Его мозг не позволит ему бросить, равно как и весь его организм. Он в ловушке собственной зависимости, понимает он это или нет. И то, что он отрицает ее, удерживает его там.
Но я не буду спорить с ним по этому поводу. Это пустая трата времени. Нельзя помочь человеку, который не желает помощи. Все что я могу — оставаться рядом с ним и надеяться, что смогу помешать ему потерять все, что у него есть. Я буду рядом, если он упадет и помогу ему подняться, когда он достигнет дна.
Я должна сделать это ради него. И ради себя тоже.
Пока я слушала Макса, мысленно я видела свою сестру, умоляющую меня оказать ей помощь, в которой я ей всегда отказывала. Но не в этот раз. Я буду крепко держаться за Макса и преодолею трудности вместе с ним.
— Я хочу быть парнем, который в состоянии позаботиться о своем брате. Парнем, который может жить и спасать чертов мир, как хотела моя мама. Но также мне хочется быть и другим парнем, таким, который не позволит никому обижать его, которого не сломать — парнем, который может все. И я хочу стать таким парнем для тебя, — сказал Макс и в его голосе слышалось столько уверенности, что легко поверить, что он все это может. Но цена слишком высока.
— Почему ты просто не можешь быть Максом Демело? Мне, вроде как, нравится этот парень, — сказала я, обнимая его за шею.
Макс усмехнулся — эта улыбка едва напоминала ту, которая мне так хорошо знакома.
— Для тебя я могу быть чем-то гораздо большим. Я хочу стать для тебя ''всем'', что ты когда-либо хотела.
Я покачала головой, не понимая к чему это все может привести. Почему он считает, что должен быть суперменом?
