у меня на груди, обвивая мое тело рукой и ногой. Я в очередной раз нахожу ее губы и сладко целую их, а затем откидываюсь на подушку, крепко прижимая Эми к себе, и падаю в сон, полностью измотанный, но чертовски счастливый и умиротворенный.
Глава 33
Макс
Когда я просыпаюсь, за окном уже вечер. Небо окрашено светом уходящего за горизонт солнца, отчего кремовые стены моей спальни сияют оранжевым. Сажусь в постели и тут же жмурюсь от боли в мышцах. Тело ноет от утренней нагрузки. Поворачиваюсь к Эми и понимаю, что ее нет. На мгновение меня охватывает паника, но я тут же прислушиваюсь к голосам, доносящимся с кухни, и счастливо выдыхаю, когда слышу голос своей невесты.
Поднявшись с кровати, я подхожу к комоду, чтобы прикрыть наготу шортами, а затем иду в ванную – умыться. Пару минут спустя я выхожу из спальни и тут же замираю. Опираюсь о дверной косяк, скрестив руки на груди, и едва сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться от счастья, как девчонка.
С веранды доносятся мотивы бачаты. Сквозь прозрачные шторы замечаю сервированный к ужину стол. Поворачиваю голову, и улыбка озаряет мое лицо, когда я замечаю маму, Эми и Эмбер, которые вместе суетятся у кухонного островка.
На Эми моя майка, которая доходит ей до колен, ее волосы ниспадают кудряшками вперед, пока она нарезает ананас для Пина Колады. Моя мама рядом с ней напевает себе под нос песню, звучащую из колонок. Эми протягивает ей бокал, и она делает глоток через трубочку.
– Белиссимо, милая! – восклицает мама, вызывая у меня смешок.
Эмбер мешает что-то на плите, пока мама нарезает салат. С веранды появляется папа, который берет с тарелки тарталетку с крабом, за что тут же получает по рукам от моей мамы.
– Лиам, это к столу!
Папа успевает засунуть тарталетку в рот, и мама тут же бьет его полотенцем по плечу. С громким смехом отец выбегает обратно на веранду, где сталкивается с Арчи. На лице брата появляется широченная улыбка, едва он видит меня. Он кивает в сторону Эми, и я счастливо выдыхаю.
Наконец Эммелин тоже замечает меня. Она нервно убирает прядь волос за ухо и застенчиво улыбается.
– Ну, выспался ли? – восклицает мама.
– О да.
С улыбкой подхожу к ней и чмокаю в щеку, а затем в несколько шагов сокращаю расстояние между нами с Эми и, обхватив ладонью затылок, без лишних слов впечатываюсь в ее губы. С напором раскрываю их языком, целуя глубоко и страстно.
Эми отстраняется первой и тут же отводит взгляд, шепча:
– На нас же все смотрят. – Ее щеки заливает румянец.
Целую Эммелин в висок, обхватив за талию и притянув к себе.
– И мы рады смотреть, что вы счастливы, милая, – улыбается мама и проходит мимо нас на веранду с тарелками в руках.
– Как ты себя чувствуешь? – доносится голос Гранта, стоящего рядом с моим отцом у барбекю.
– Я счастлив как никогда! – восклицаю я.
– Я про твои мышцы, – усмехается отец Эми.
– А, – глупо улыбаюсь. Снова. – Все ноет. Но ничего. Бывало и хуже.
– Пиво? – Он протягивает бутылочку.
Отрицательно мотаю головой.
– Я обещал Эми попробовать ее фирменную пинаколаду.
– Что? – ахает Эммелин. – А как же «кокос – худшее, что могло придумать человечество»? – передразнивает она меня. – Ты же не любишь кокос!
– Зато я чертовски сильно люблю тебя. – Я опять целую ее, на этот раз мягко.
– Ну, привет, повелитель циклопа, – вдруг громыхает голос Дина.
Отрываюсь от Эми и поворачиваюсь к нему. Тут же вскидываю подбородок, напрягаясь.
– Дин, – сдержанно произношу я, крепче прижимая к себе Эми.
Чувствую, как и тело Эммелин напрягается, и мягко поглаживаю ее, чтобы дать ей понять, что я рядом.
Дин медленно подходит к нам, избегая моего взгляда, а затем все же шумно выдыхает и начинает:
– Я хотел бы поговорить с тобой наедине, Макс.
– Говори при Эми.
– Хорошо… – Он откашливается. – Я должен извиниться перед вами обоими. Начну с тебя, Макс… Мне жаль, что я винил тебя в том, что лишился своей прежней жизни. Но правда в том, что ты не был в этом виноват. Ты не просил меня тебя спасать. И ты точно не специально начал тонуть. Всегда проще винить в своих неудачах кого-то, и я срывался на тебе. Это делает меня ужасным и слабым человеком. И я прошу у тебя прощения. Я знаю, что ты не простишь меня по щелчку пальцев, но я бы очень хотел измениться, – на одном дыхании произносит брат, вызывая у меня шок. – И если бы ты снова начал тонуть, я бы снова спас твою жизнь, ведь ты мой брат. Теперь я испытываю чувство вины из-за того, что этим утром тебя спас совершенно чужой человек, а я даже не удосужился поддержать тебя.
От его слов на глазах выступают слезы, но он продолжает:
– И я был чертовски неправ. Во всем. Эммелин, извини за все, что я произнес тогда в клинике. Я был напуган. Мне стыдно за каждое слово, что я сказал. И я сожалею, что изначально хотел, чтобы Макс использовал тебя. Порой я веду себя как полнейший кретин.
– О, ты часто ведешь себя как полный кретин, – рядом с ним появляется Карен. – Привет, я Карен, – обращается она к Эми. – Жена этого парня. Я понимаю, что он повел себя отвратительно, но дайте ему шанс, ладно?
Эми улыбается.
– Рада знакомству. И всё в порядке. Но Дин, если ты вдруг не любишь Пина Коладу, рекомендую тебе сейчас соврать, ведь это единственное, что я умею готовить.
Изо рта вырывается смешок, и Дин с Карен тоже приглушенно смеются.
– Она мне нравится. – Карен смотрит на меня. – И Дин очень любит Пина Коладу.
– Правда? – вскидывает бровь Эми.
– Очень, – сквозь зубы врет Дин, вызывая у меня смех.
Он тянется ко мне, чтобы похлопать меня по плечу, и я обнимаю его дольше положенного. Нам обоим это нужно.
– Всё в порядке, – тихо произношу я, и с губ Дина срывается шумный вздох.
– Дядя Макс… – В дверях появляется темноволосая Джинджер. – Дядя Алчи сказал, что тепель у тебя есть девчонка. Это она?
Я сажусь на пятки и сдерживаю смешок. Посмотрев на смущенную Эми, шепчу:
– Да. Ее зовут Эми.
– Ух ты! – Джинджер переводит на нее взгляд. – Такая класивая. И у нее лозовые волосы. А мне мамочка не лазлешает класить волосы лозовым, говолит, что я ведь маленькая. – Она смешно дует губы, и я вижу,
