То же явление охвата и обобщения, вынуждающего решение представляют и более сложные виды повторений. Развивая предыдущее распространению, умножение, перифраза и т. п. виды повторений усиливают его, как бы повышая его степень оставаясь на той же линии. Так например, «все» будущее русской революции поставлено на карту: все будущее международной рабочей революции за социализм поставлено на карту, где расширение объема очевидно, или «политика начинается там, где миллионы; не там, где тысячи, а только там, где миллионы, начинается серьезная политика», что можно изобразить формулой «ав Вऻ; усиленно подвергается определение сферы политики, и это производится посредством отрицания иной сферы и подчеркивания ограничением «только» повторяемого определения, при чем вместе с тем отрицается и параллельный и родственный определяющему момент числа; усиливается и повторение определяемого «политика благодаря сочетанию с новым определяющим серьезное»; наконец, обратное расположение (инверсия) членов построения, усиливает противопоставления оказавшихся рядом понятий и увеличивает впечатление расширения. Больше того, такое циклическое движение речи (см. примеры 26–28) придает ей силлогистический вид, благодаря чему повторение звучит, как вывод. В связи с этим обращение с отрицательным моментом приобретает новую силу, по аналогии с обращенным отрицательным суждением. Подобным же образом можно изобразить и примеры настоящего циклического построения (примеры 26–28) формулами «аАа»; «аАА¤а, аАА¤2», где «А» означает развитое, распространенное «а», а квадратная степень — усиление. При этом понятно, что замыкающее эти многочисленные построения повторение начального «а», возвращается после развития А и АА¤ уже не тем же самым «а», а значительно более напряженным и значительным.
Развитие и усиление повторяемых членов происходит, следовательно, весьма разными способами, как это видно из приведенных примеров. Так, в примере 23 трижды повторяется анафорически выражение «войну нельзя кончить», в первом предложении «по желанию» неопределенно и общо, во втором наглядным описанием простого акта «воткнув штык в землю», в третьем тройной градацией, исчерпывающей все революционные возможности: «соглашением» социалистов разных стран, «выступлением» (общее) пролетариев (шире) всех (сильнее) стран, «волей» (еще общее и проще народов) еще шире. Такая же градация в примере 24: «решить вопрос в борьбе за господство» (общо, отвлеченно, описательно), «победить» (определенно), «свергнуть» (еще определеннее и конкретнее), «вести за собой массы против» (столь же определенно, но еще яснее и первоначальнее). Сложнее пример 6: «всю жизнь боролся против иллюзий»… сущность иллюзий получает уяснение в следующем «высмеивал свободу — или равенство», развитие понимания важности этих разоблачений дает следующее «во всех своих экономических произведениях»; развитие идеи Маркса повторяется гиперболически с оговоркой: «можно сказать, что весь „Капитал“ посвящен»… и, наконец, с расширением и усилением с помощью отрицания повторяется предыдущее в заключении, как бы подводящем итог: «… хоть одна глава в каком бы то ни было сочинении, которая не была бы посвящена»… подобное же тройное повторение с отрицанием и обобщением в первом предложении, с отрицанием же притом в обращении, и с усилением наглядностью метафоры, ставшей поговоркой, во втором, и с усиленным обобщением, без двойственности предыдущих предложений и, следовательно, интонационно и логически завершая своего рода кодой, в третьем. На ряду с обобщением того же понятия в последовательном порядке путем ли его развития или усиления, — может быть лучшим примером этого будет № 4: «с которыми мы какие бы то ни было сделки совершали, с которыми мы какие бы то ни было условия завязывали, с которыми мы какие бы то ни было переговоры начинали»; обобщение яв
{…}
енчатое — на ряду с этими приемами обобщения нужно еще указать на приемы обобщения в порядке параллелизации, перечисления, разграничения и т. д. понятия одного уровня. Сопоставление тогда подобных членов в целом также создает ограничение в поле решения и счерпанием всех возможностей, но только так сказать в пределе, предел такой своего рода индукции, однако, вовсе не лежит неопределенно далеко, напротив, он очень близок: уже три фразы одного построения, одной интонации и параллельного значения достигают цели охвата всего круга решений, исключающего все иные возможности. Так уже в последнем примере, по существу последовательного и ступенчатого обобщения, можно было бы, если не вникать в точный смысл сопоставлений, видеть убедительный пример трех родов взаимоотношений с капиталистическими государствами исчерпывающий их до конца (сделки, условия, переговоры). См. далее пример 2: «Из голов, из сердец, из политики», 21-й: «сметь, уметь, иметь силу» и т. д.
Эти повторения, в особенности периодические и кольцевые, а так же ассонирующие, свидетельствуют о несомненном наличии словесного внимания у Ленина. О том же говорят многочисленные случаи анофорического повторения, которое имеет такое существенное интонационное значение. Наконец, к этому примыкают и приемы накопления синонимических, иногда в порядке градации, эпитетов такого типа, как: неизмеримо более тяжкие, зверские, позорные, угнетательские («мирные договоры») или «колебаний, нерешительности, уклончивости, уверток, умолчаний и т. п.» и далее «эти мелкие уступочки, колебания, нерешительности, уклонения, увертки и умолчания» или «вместо беспощадно твердой, неуклонно-решительной, беззаветно-смелой и геройской политики… своей бесхарактерностью, своими колебаниями, своей нерешительностью» и «когда последний чернорабочий, любой безработный, каждая кухарка, всякий разоренный крестьянин увидит, собственными глазами увидит…. вот, когда беднота увидит и почувствует это». Том XIV. стр. 250.
Наконец, следует обратить внимание еще на несколько более сложных примеров, отличающихся особенной стойкостью слов и образов в ленинской речи. Повторение в них так господствует, что целый период кажется остановленным, сплавленным воедино.
29. «События так ясно предписывают нам нашу задачу, что промедление становится положительно преступлением… при таких условиях ждать преступление: Большевики не вправе ждать Съезда Советов… медлить преступление. Ждать Съезда Советов — ребяческая игра, формальность, позорная игра в формальность… Ждать — преступление перед революцией».
30. «Наши горе-левые… увертываются от урока и уроков истории, увертываются от своей ответственности. Напрасные увертки. Увернуться им не удасться. Увертывающиеся из кожи лезут вон… Факты упрямая вещь. Факт тот, что… это факт, что… это факт, что… факты упрямая вещь. Наши горе-левые, увертываясь от фактов от их уроков, от вопроса об ответственности…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
