Тинки улизнул подальше от Голди и устремился к камбузу. Спуститься по трапу, спрятаться внизу. Если люди Мэри его схватят, он притворится пленником, скажет, что его поймали, когда он вышел рыбачить…
Но Ловкач перегородил дорогу к люку и трапу. Он крепко схватил Тинка.
— Куда, приятель? Нет уж, ты останешься с нами. Если нам крышка, то и тебе тоже.
Череда незнакомых лиц над поручнями «Вдовы» почти парализовала Голди. Одни из них были черные, другие мерцали ослепительной белизной.
Два корабля сошлись так близко, что с палубы на палубу мог бы перескочить человек.
И тут Мэри Адстрём прошла через толпу своих людей и встала у поручня. Лицо бледное, как луна, глаза будто пещеры, губы растянулись в усмешке — оживший череп.
— Добрый вечер, капитан Золотце Маленькое. Вот мы и встретились. Я была знакома с твоим отцом. Он тебе не рассказывал? Кстати, у меня на борту двое твоих старых друзей.
Голди отшатнулась, отчаянно цепляясь за поручень «Розового шквала». Она даже не обратила внимания на то, как Мэри исковеркала ее имя. Ужас железными обручами сковал ее тело. Он лежал на ее плечах, грозя раздавить своей тяжестью. Но однажды она уже ускользнула от виселицы. Ускользнет и сейчас.
Черно-белая команда на корабле Мэри расступилась, пропуская вперед еще двоих.
Они не были похожи на других моряков с «Вдовы».
Суровое морщинистое лицо, так хорошо знакомое ей, на голове та же самая шляпа, какую он носил всегда, а может, очень похожая на нее. Другой — с повязкой на глазу и с щетиной — улыбался.
Зверь. И Черный Хват.
Мертвецы на корабле, пришедшем из ада…
Голди без сил рухнула на доски палубы. Никто ее не подхватил, не уберег ее красивое тело от синяков. Все понимали, что это уже не имеет значения.
* * *
— Она трусиха, — тихо сказал Черный Хват. — Как и все жестокие люди.
Никто не отозвался. Черный Хват еще глубже вонзил в нее лезвие острых слов:
— Вот Артия Стреллби никогда не упала бы в обморок при виде опасности. И Молли тоже.
— Молчи, — произнесла Мэри Ад, тихая, как шелест травы под ночным ветерком, и Черный Хват прикусил язык.
Кикрей и Сверре бросили абордажные крюки. «Вдова», покачнувшись, вцепилась в «Розовый шквал».
На пиратском корабле по-прежнему молчали все пушки.
Мистер Зверь снял шляпу.
Шляпа была уже не та, прежняя, которую он холил и лелеял, чистил щеткой и вешал на гвоздик, когда спал. Но и к этой он успел привязаться. Поэтому бросил ее через борт, в воду, разделявшую два корабля. Целее будет.
Несколько дней — или недель — назад он пришел в себя на палубе «Вдовы». Голова еще гудела после снадобья, которым одурманили его в «Оптеке» Кикрей и Черный Хват. Над ним стояла Мэри Ад в длинном черном платье. Она была так близко, что он учуял исходящий от нее запах моря и еще чего-то, столь же пряного, — может быть, пожелтевших страниц в книге.
— Добро пожаловать к нам на борт, мистер Зверь, — сказала она. — Ваше пребывание у нас будет весьма мучительным, зато расширит ваш кругозор.
— Лучше уж прикончите меня сразу, — предложил он. — Я знаю, кто вы такая.
Но она уплыла прочь, как сухой черный листок.
Обращались с ним не так уж плохо. Заставляли трудиться, но работа мало чем отличалась от той, какую он выполнял на «Бей больней» или даже на кораблях Голиафа и Голди.
Однако он знал, что, в отличие от Черного Хвата, неминуемо погибнет. До поры до времени ему сохраняют жизнь по неким причинам, о которых он даже не догадывался. О них рассказал Черный Хват.
— Мэри хочет, чтобы ты вместе со мной поприветствовал Голди, когда мы ее найдем. Выше нос, Зверек. Я думаю, ты будешь рад посмотреть, как Голди умирает страшной смертью. Даже если сам последуешь за ней.
— А что это за смерть?
— Никто не знает. Честное слово, Зверь. Никто из нас не видел. Но она здесь. Прячется где-то глубоко в недрах корабля. Оттуда никто не возвращался.
Несколько ночей — и днями тоже, когда корабль без движения стоял на якоре, а все уходили вниз — Зверь раздумывал о побеге. Его не связывали, даже не запирали. Однако шлюпки стояли на цепях, и отомкнуть замки сумели бы только люди из команды. А берега не было видно. К тому же Зверь не умел плавать. Так что и думать нечего.
Но из любой переделки может найтись выход, поэтому он не терял надежды. И вот наступила эта ночь.
Что он почувствовал, когда увидел на палубе Голди, оцепеневшую от страха? Порадовался ее страданиям? Это было бы понятно. Ведь она бросила их всех на произвол судьбы. А после того, как Артия на дуэли одержала над ней победу, Голди как капитан гроша ломаного не стоила.
Шляпа, петляя, поплыла по узкому проходу между двумя кораблями. Зверь проследил, как она вышла в открытое море и закачалась на волнах среди обломков затонувшей купеческой шхуны. Прощай, милая!
Призрачная команда Мэри выплеснулась на борт пиратского корвета. Им никто не противостоял, разве что в двух или трех местах вспыхнули драки. Они быстро закончились в пользу «Вдовы». Обратно гости вернулись с пленниками. Среди них была и Голди — она бессильно повисла на плече у рослого светловолосого скандинавийца Сверре.
Одним из последних прибыл Николас Нанн. Зверь сразу понял, что Ник — человек морской. Об этом говорил и его мундир, хоть и давно запачканный, и выправка — прямая, полная достоинства.
Мэри опять вышла на палубу. Она парит над толпой, как зола на ветерке, подумалось Зверю. И он в который раз спросил себя — уж не призрак ли эта вдова?
— Я вас знаю, сэр, — сказала Мэри Нику.
— Добрый вечер, мадам. Николас Нанн, раньше служил на «Бесстрашном».
— Совершенно верно, капитан Нанн. Скажите же, что вы делаете среди этой банды головорезов?
Ник еле слышно произнес:
— Мадам, я глупец. Я всем сердцем влюбился в женщину, которая этого недостойна. Но это меня не оправдывает.
— Да, — согласилась Мэри Ад. — Не каждому выпадает счастье полюбить достойного человека. А если и повезет, то негодяи, подобные этим, — она взмахнула полупрозрачной рукой, — могут отнять вашего избранника. Как отняли у меня мужа.
— Очень сожалею.
— Не жалейте ни о чем, капитан Нанн. Вы свободны. Вы не пират, и мы не причиним вам вреда. Вы обнажали шпагу только в битвах, и впереди вас ждут новые сражения. Вот ваша дорога. А до тех пор возьмите на себя заботу о человеке, чьи узы вы так хитроумно ослабили.
— Откуда вы… — начал Ник — и умолк. Мэри Ад, словно облачко золы, поплыла над палубой.
— Не спрашивайте, — сказал Зверь. — Ей ведомо всё.
Ник кивнул, обернулся — и увидел Феликса. Тот сидел на бухте каната, рядом с ним стояла странная обшарпанная штуковина. При виде нее у Ника душа ушла в пятки. Ибо это была ростра, и она так походила на саму Мэри, что у него по спине поползли мурашки. Не видал ли он ее прежде?
