на двоих… хотя я не говорил про ещё один ПМ, который держал как раз на такие случаи ещё с ранней осени.
Вопрос с Севой мы уладили быстро, и уже вскоре он был в больнице.
— Знакомьтесь, — я зашёл в палату первым и начал их представлять. — Это Толик, мой друг, хороший опер, лежит с огнестрельным ранением… меня, кстати, закрывал, уважаю. А это Сева, бывший снайпер, наш будущий коллега.
— Да не пойду я к вам, — фыркнул Сева, одетый в больничную пижаму с заплатой на спине, и осторожно сел на свободную койку. — Не по мне это. А чем здесь заняться можно? В карты можно рубиться?
— Хочешь — книжки читай, — Толян кивнул на стопку книжек на тумбочке. — Хочешь — в окно смотри. А хочешь — в потолок. Ну или в стену, тараканов можно считать. А карты — это только вечером, после обхода.
— И медсестёр можно клеить, — добавил сидящий рядом с ним на табуретке Устинов и хмыкнул.
— Не, Василий Иваныч, — Толик заулыбался и лёг, подложил здоровую руку под голову. — Ухожу из большого секса. Женюсь я, по ходу, скоро.
— Да ладно! — старый опер притворно всплеснул руками. — Чё же это делается-то? Или у тебя, как у Карцева, одно неловкое движение — и ты отец. Шучу, — он растрепал смутившемуся Толяну причёску. — Но ладно, поздравляю. Дело нужное, каждый хоботок должен свою норку знать. Ха-ха!
Устинов знал главврача, и тот без лишних вопросов принял нового пациента, обещая нигде не фиксировать его пребывание. Для всех — у него грыжа, а доктора решили, что мы его так, типа, отмазываем от ареста.
На самом деле здесь он в качестве приманки, но об этом знали только мы. Ловля на живца, рыбалка. Мы проверяем мою теорию, которую я пока никому не говорил. И подежурим даже по очереди, так что незамеченным сюда никто не заберётся. Думаю, в ближайшие дни может сработать. Если я неправ, ладно, попробуем другой способ. Да и Сева — снайпер, ему не привыкать подолгу лежать в засаде, может дни напролёт выжидать, тихариться.
Сафронова же пока так и не нашли. Возможно, он покинул город, и для нас это не есть гуд. Не хочется, чтобы он жировал где-то на воле. С нашей подачи на него уже дают всё больше показаний, и даже первый состав его банды, сидящий в СИЗО, уже вовсю сливает пахана. На его месте надо или уматывать из страны, или нанимать ещё больше адвокатов, подкупая заодно всех, кого можно — или просто в духе времени избавиться от несговорчивых ментов, следаков и прокуроров, чтобы вместо них появились другие, более контактные. И этот вариант он точно рассматривает.
В ГОВД первым меня встретил Кирилл, тот при виде меня сразу потряс цветной фоткой Донцова, которую достал из папки.
— Готово! — крикнул он. — Проявил вчера вечером. Он сам зайдёт или тебе отдать?
— Давай мне, парень всё равно в больницу попал, — я забрал снимок.
— Серьёзное чё? — нахмурился тот.
— Да не особо, но полежать придётся. Грыжа.
Снимок я закинул в папку, которую нёс с собой. Думаю, тоже пригодится… а может, уже пригодилось. Посмотрим.
Пока же я написал еще пару бесконечных рапортов по поводу вчерашнего, объяснил всё Сафину, послушал рёв руководства из-за стрельбы, и, наконец, решил свалить из этого дурдома, пока на меня не навешали рутину, мешая разбираться в этих двух главных делах. Вот и выскочил, якобы в туалет, а сам оделся и погнал на улицу.
Якут и Устинов, тепло одетые, тоже направлялись к выходу, причём Василий Иваныч чем-то был оживлён.
— Куда собрались? — спросил я. — Я с вами. Куда угодно, но подальше отсюда. Вы же явно не работать.
— Вот ты, как всегда, в корень зришь, — Устинов хмыкнул. — Да к чаю ничего нету, я Андрюхе говорю, поехали — пирожков возьмём у Машки. Она сегодня пораньше принесёт, говорила, нам оставит.
— Да, — Якут хитро посмотрел на друга. — Подсел ты, Васька, на это дело, подсел. На Машкин пирожок… Даже помолодел.
— Ничё не понимаю, чё ты там лопочешь, — Василий Иваныч покосился на него в ответ.
Ладно, я как раз хотел с ними обсудить работу по этим двум важным направлениям. И кроме этого, была и другая работа: у нас сегодня и материал по драке в клубе, где у одного посетителя тяжёлая черепно-мозговая травма от удара бутылкой, ещё поножовщина со смертельным исходом нарисовалась. Там был не маньяк и не бандитские разборки, а просто бытовуха-пьянка, но с подозреваемым надо всё равно поработать, он пока бухой и мычит в ИВСе, а чтобы в отказ не пошел — колоть тёпленьким нужно, как только протрезвеет и осознает себя в бренном мире.
Витьку как раз отправили искать того, кто побил парня в клубе, а Якуту с Устиновым досталась поножовщина, свидетелей искать, и это не говоря о старых делах, которые надо расследовать. Автомат оставили мне, а с Орловым поставили опера из отделения по кражам, чтобы не отправлять безоружного сотрудника одного.
Рядом с оптическим заводом тёти Маши не было, вместо неё торговала пирожками её дочка, Лена. Девушка нашла себе постоянную работу, но ходила на неё посменно, а в свободные дни заменяла мать в этом небольшом семейном бизнесе.
Чуть в сторонке на ящике сидел второй близнец, Игорь, и строгал палочку маленьким складным ножиком, щуря глаза от вылезшего из-за облаков солнца. Ну а у обочины торчал хорошо знакомый нам красный «Шевроле», внутри кто-то сидел и жевал пирожки.
— Весело вчера было, говорят, — Игорь увидел меня. — Пацаны чего только не рассказывают. Троих, говорят, мочканули, сразу двухсотые.
— Одного, — я поправил лямку сумки с АКС-У, а то отдавила плечо. — И одного в больницу. Трёхсотый.
— Я просился, кстати, пойти с Донцом и Андрюхой, но меня в лицо запомнили, что я с их паханом тогда спорил, не вышло бы прошмыгнуть и замаскироваться… А тут ещё учёба в технаре, преподы звереют, — он отбросил палочку и отряхнул с колен стружки. — А до Ленки какой-то тип вчера вечером докопался, вот и пришёл сегодня провожать.
— А где матушка? — тем временем спросил Устинов у Лены. — Думал, она здесь будет.
— Голова у неё болит, давление, — девушка вздохнула. — Тут
