Солано махнул рукой на трофейное судёнышко, — выдадут запас провизии и весло. И гребите куда хотите.
Тшуди нахмурился и даже немного отодвинулся от Солано.
— Вы не посмеете, — неуверенно произнёс он. — Это будет убийством.
— Ну, вы же сами говорили, что не видели ещё такой решимости, как у меня. Так откуда вам знать, посмею я или нет? Здесь закон джунглей, а ягуар — судья.
Тшуди встал и коротко поклонился.
— Прошу прощения за мою назойливость, мистер Дебс. Сожалею, что вызвал ваше раздражение…
— Садитесь, доктор, — перебил его Солано и похлопал рядом с собой. — Я не собираюсь вас убивать или причинять зло. В худшем случае просто высажу в первом попавшемся цивилизованном поселении. Но если вы сможете держать язык за зубами, то и этого не понадобится. Поймите меня правильно. Я не хочу, чтобы в ваших путевых записках освещались мои тайны.
— Вы совершенно правы, мистер Дебс. Каждый имеет право на личные тайны, — согласился доктор Тшуди и сел обратно.
— Меня зовут Франциско Солано Лопес, — махнул рукой на конспирацию попаданец. — Я сын Карлоса Лопеса, нынешнего правителя Парагвая. Я просто инкогнито путешествовал по андскому региону и знакомился с миром. То, что у меня такой характер, — данность. Я тут ни на что не влияю.
— Счастлив ваш отец, имея такого сына, — удивлённо покачал головой швейцарец. — Но что же я могу писать, а что нет?
— Пишите про Юджина Дебса. Потом, в своих записках, вы расстанетесь с ним в Асунсьоне и больше никогда не увидите. Если судьба сведёт нас ещё раз, то сначала постарайтесь узнать, под каким именем я вам встречусь. Возможно, я снова буду Юджином. Для вас такое условие приемлемо?
— Да. Вполне, — кивнул доктор. — Думаю, что наша встреча неизбежна. Мир образованных людей на самом деле так мал, а вас непременно жизнь приведёт в Европу. И я буду счастлив вам оказать там любую помощь.
— Очень хорошо, доктор. Но давайте сначала определимся, куда нам плыть. На нашего пленника надежды мало. А у вас, наверняка, есть компас.
— Само собой! — воскликнул Тшуди и пошёл рыться в багаже.
Солано же встал и подошёл к беговой дорожке. Там, обливаясь потом, вышагивал индеец. Его запястья были привязаны к ограде. Он не мог не идти по движущейся дорожке. И свою массу он добавлял к массе мулов, а следовательно, передавал усилие на гребные колёса.
— Жить хочешь? — спросил его по-португальски Солано.
Индеец молча посмотрел на него исподлобья.
«М-да. Пациент ушёл в себя, — подумал Солано. — Надо его как-то встряхнуть».
Через некоторое время он снова подошёл к индейцу.
— Смотри сюда, вéрми, — произнёс Солано и исполнил фокус с подменой большого пальца морковкой и протыканием его через платок острыми предметами.
Глядя, как гвозди пронзают плоть бледнолицего хозяина, индеец задёргался в своих путах. Отшатнувшись, он навалился спиной на мула, потерял остойчивость и упал на движущуюся ленту дорожки. Солано, не меняясь в лице, выдернул колюще-режущие предметы, сдёрнул платок и продемонстрировал свой палец — совершенно неуязвимый к стали.
Он рывком поднял индейца на ноги. Тот, чтобы не потерять равновесия, снова продолжил идти, глядя на Солано расширенными глазами.
— Мне не нужна твоя смерть. Мне надо переплыть болото. Если ты поможешь мне в этом, останешься живым. Будешь вести себя как животное — убью как животное. Выбор за тобой.
— Я показать! — закивал он, как попугай. — Я знать болото. Я знать река надо вам. Не надо меня мбота пира.
Последние два слова Солано не понял, но и по контексту было ясно, что испуганный индеец просит «не делать с ним ничего противоестественного».
— Так куда нам плыть, вéрми?
Индеец огляделся по сторонам, посмотрел на тень от хижины и извиняющимся тоном произнёс:
— Я сейчас не могу сказать. Я позже сказать. Но надо на юг плыть. Я вас на север завёл.
— Понятно, — нахмурился Солано и отошёл к доктору.
У того было какое-то сложное выражение лица. Более того, сложные лица были и у гаучо. А вот двое кечуа улыбались во весь рот. Они-то секрет фокуса не просто знали. Они его сами показать могли.
— Что опять не так? — устало спросил Солано доктора.
— Вы обладаете неуязвимостью? — с некоторым испугом спросил Тшуди, а гаучо перекрестились.
Солано рефлекторно шлёпнул себя ладонью по лбу и тяжело вздохнул.
— Ну как вам не стыдно, доктор, — произнёс он и обратился к кечуа: — Парни, прикройте нас.
И Солано повторил фокус, отгородившись от индейца спинами Супно и Руми. Секрет был настолько прост, что Тшуди заливисто рассмеялся, хлопая себя по коленкам. Гаучо его хохот поддержали. Заражаясь весельем, хохотали и кечуа. И ещё долго все не могли остановиться. Видимо, нервное напряжение нашло себе путь для разрядки.
— Боже! А я с ума схожу от недоумения, — стонал Тшуди. — Как же вы меня обманули! Вы воистину преисполнены талантов.
Солано, единственный сохранивший спокойствие в этом балагане, изъял из рук временно неадекватного доктора его компас и сориентировался по стрелке. Подкорректировав курс, он уселся на бамбуковый короб с багажом и призадумался, оглядывая бескрайнюю водную гладь.
«Время утекает стремительно, — мысленно ворчал он. — Скорость и так маленькая, теперь упадёт ещё больше. Надо делать парус».
* * *
Через день плот немного преобразился. Из запасных шестов, бамбука и красного полотнища дельтаплана получилось соорудить вполне приличный бермудский парус. Дельтаплан с парусом имеет прямую генетическую связь, так что особых переделок и не понадобилось. Просто с ветром он теперь взаимодействовал не горизонтально, а вертикально.
Плот теперь пошёл чуточку резвее. Но и хлопот прибавилось. Причём и с любопытным швейцарцем тоже. Он с таким страданием на лице смотрел на непонятную конструкцию, вынырнувшую из глубин багажа Солано, что пришлось пояснять ему назначение полотнища.
— Летать? На этом? — Тшуди сглотнул, будто подавился собственным вопросом. — Но… как⁉
— Элементарно, Иоганн, — усмехнулся Солано. — Я вам даже покажу, когда доберусь до дома.
— Буду ждать с нетерпением.
Пленный индеец, к которому прилипло прозвище «вéрми» (червяк по-португальски), наконец сориентировался, куда он всех завёл и начал подсказывать курс. То, что курс верный, удалось даже уточнить. Им навстречу попался небольшой караван из лодок, возвращающихся в Вила-Белу. Глава каравана подтвердил, что путь плавучего дома с красным парусом и мельничными колёсами
