Пабло принес в контору запись разговора. Итак, за первую половину дня попался только один человек, точнее, одна женщина. Был, правда, еще один звонок, но звонивший промолчал и повесил трубку. Пабло вставил привезенную бобину в магнитофон, и скоро они с Антонио Услышали запись разговора. Голос казался очень знакомым, где-то Антонио его слышал. Он задумался, стараясь припомнить всех женщин с похожим голосом. Карла. Пожалуй, это она. Но, к сожалению, магнитофон все-таки сильно искажает тембр голоса. Антонио попросил Пабло Поставить запись еще раз. И в этот момент на пороге кабинета появилась разгневанная Ракель.
Она не вошла, а как показалось Антонио, как фурия ворвалась, восклицая:
– Мне нужно поговорить с тобой!
Антонио, едва сдерживая гнев, попросил Пабло выйти, а затем, когда они остались одни, ледяным голосом сказал жене:
– Я не выгнал тебя только, чтобы не ставить в неловкое положение перед служащим, но предупреждаю…
Ракель не дала ему договорить. Этот человек еще смеет ее о чем-то предупреждать! Да ей плевать на его предупреждения, как и на то, что подумает служащий. Ракель решила, наконец, сказать все, что накипело в ее душе – что он самовлюбленный тип, полагающий, что все на свете должны преклоняться перед ним. Он считает, что она осталась с ним из-за денег. Видно, у него нет других достоинств, чтобы привлечь женщину, И он еще посмел думать о ней все самое худшее, оскорблять отца и всю семью, говорить, что ребенок был ей нужен только для того, чтобы связать его по рукам и ногам!
– А разве это не так? – холодно спросил ее Антонио. – Разве не этого ты хотела сегодня ночью?
– Если ты так думаешь, – с горькой иронией ответила Ракель, – то ты не мужчина.
Это была первая открытая ссора между Антонио и его женой.
Ракель больше не желала терпеть унижений и жить в вечном страхе. Теперь, лучше познакомившись с людьми, окружавшими ее мужа, она поняла, что отличается от них не только своей бедностью, но и тем, что не умеет по-настоящему лгать и притворяться. Она не какая-нибуд! Маура – вот кто, действительно, лжив и корыстен. Не Антонио может думать, что хочет. Ей ничего от него не нужно – ни денег, ни фамилии.
– Просто ты никогда не любила меня, – смотря на жену холодными от скрытой ярости глазами, сказал Антонио.
– А ты? – бросила ему Ракель, и у нее вырвалось: – Ты становишься мне неприятен.
Она повернулась и вышла из кабинета.
– Ты мне тоже! – услышала она за своей спиной. – Ты мне надоела!
Это был конец. Конец всех их отношений, любви, надежд. Ракель выбежала из комнаты и на вопрос шофера: «Домой?», отрицательно покачала головой: «Нет», и попросила Марселино довезти ее до центра города.
Они ехали по шумным улицам. Вокруг шли люди, у всех свои дела. Они куда-то спешат, улыбаются, плачут и никому нет дела до чужих несчастий. Ракель вышла и отпустила шофера, сказав, что домой вернется сама. Ей было просто необходимо побыть одной. Она долго бродила по улицам, затем вышла на залитый солнцем пляж. Сняв туфли, она побрела по щиколотку в теплой океанской волне, которая ласково омывала ей ноги.
Солнце, пальмы, лазурные воды располагают к счастью. Ракель невольно вспомнила, как хорошо ей было еще совсем недавно. Вот в такой же солнечный день они с Антонио плыли на яхте. Но теперь это ушло безвозвратно. В ее ушах все время звучал жестокий голос мужа: «Ты мне надоела». Да, любовное приключение закончилось. Скоро она вернется в Гвадалахару, и не будет больше ни этого песка, ни этого моря. Но перед отъездом нужно погасить все моральные долги.
Ракель вышла из полосы прибоя и пошла по горячему песку к набережной. Мужчины оглядывались на одинокую красивую девушку с грустным лицом, которая, сидя на скамейке, надевала туфли. Но Ракель не замечала их взглядов. Она обулась и направилась к клинике доктора Пласенсиа. Там лежал юноша, которого сбила Марта. Навестить его – это одно из тех дел, которые ей хотелось сделать.
У постели Габриэля, как всегда, дежурила Мерседес. Она была счастлива – все складывалось прекрасно – брату сделали операцию, девушку, которая, якобы, его сбила, уже выпустили из тюрьмы, и Чучо, по всей видимости, ничего не сказал сеньору Ломбарде. Мерседес очень удивилась, когда в палату вошла незнакомая красивая девушка, в открытом узком платье. Она подошла к Габриэлю и стала извиняться перед ним. Мерседес сначала подумала, что это виновница аварии, но оказалось, что это ее сестра. Другими словами, жена Антонио Ломбарде. Габриэлю и Мерседес было ужасно неудобно слушать, как эта сеньора извиняется перед ними. Если бы она только знала…
Ракель вышла из клиники и в раздумье остановилась. Куда дальше? Возвращаться домой, точнее, в дом Антонио – ей хотелось меньше всего. Внезапно рядом с ней остановилась машина, из нее выглянул улыбающийся симпатичный юноша, которого Ракель где-то видела, но не Могла узнать сразу.
– Привет! – весело закричал он. – Я Умберто Пласенсиа. Ты приходила к моему отцу?
– Нет, я заходила проведать парня, которого сбила моя сестра, – ответила Ракель.
Удивительное дело, но Ракель обрадовалась этому, почти незнакомому человеку. В Умберто было нечто, что внушало ей доверие. Наверное, это происходило потому, что он не смотрел на нее холодным подозрительным взглядом, как все, кого она встретила в Акапулько. Кроме, пожалуй, Алехандры.
Умберто предложил довезти Ракель домой, но она только покачала головой. Нет, нет, набралась храбрости и, наплевав на все приличия, попросила Умберто сходить с ней в кафе. Молодой человек с готовностью согласился и скоро припарковал машину у уютного кафе.
Умберто был рад помочь Ракель. Он совсем мало знаком с ней, но наслышан – от отца, от Алехандры, от Карлы, и знает, как тяжело ей теперь приходится. Он наклонился к ней: по правде говоря, она попала в настоящий гадюшник. Чего стоит только эта Маура, сестра Карлы.
Ракель слушала молодого человека и чувствовала, что ей очень легко и просто с ним. Как хорошо было бы иметь друга в этом чужом городе. Но только вот, что будет стоять за этой дружбой…
– Не волнуйся, – с улыбкой сказал Умберто. – У меня нет никаких тайных намерений, – и заметив, что Ракель с облегчением вздохнула, продолжал: – Я понимаю. Ты красивая, и, естественно, мужчины ищут твоей дружбы не без задней мысли. Но это не тот случай, не беспокойся.
Да, больше всего на свете, больше денег и дорогих нарядов Ракель был сейчас необходим человек, на которого можно было бы положиться в трудную минуту. И она решила поделиться с ним – рассказать о том, что мучило ее: Антонио ее больше не любит.
Умберто удивился, услышав такое признание. Этого не может быть. Антонио никогда бы не женился без любви.
