стоял неподвижно. Казалось, что жестокие слова превратили его в камень. Потом он все же пошевелился и издал странный звук, засмеялся и тут же оборвал смех.
‒ Не сходится, ‒ сказал он, подняв взгляд на тьму.
‒ Что не сходится? ‒ спросила тьма.
‒ Если я мертв… умираю… То боги не могли играть мной, потому что их пять лет уже нет. Не сходится.
Фьольвир улыбнулся.
‒ И еще, ‒ сказал он. ‒ Если это мои фантазии, что я герой, и все прочее, Унномтюр, чудовища, макафик со шкатулкой, то ты… Ты не должна была говорить мне о том, что я мертв, это ведь моя фантазия, и ты действуешь так, как я захочу. А ты вдруг решила мне ‒ правду.
Тьма пожала плечами.
‒ М-да, тут ты меня уел. ‒ Белесые пятна глаз превратились в щелочки. ‒ Я подумала: герои же не отличаются умом. Натарабанила, что в голову пришло, ну, такое, более-менее похожее…
‒ И что теперь? ‒ спросил Фьольвир.
‒ Можешь идти, ‒ сказала тьма. ‒ Проведи весело последние деньки там, в своем мире. Я скоро буду.
‒ А шкатулка?
‒ Останется при мне.
Фьольвир мотнул головой.
‒ Я не могу этого позволить.
‒ Ах, да, ‒ сказала тьма мягким, насмешливым голосом, ‒ ты же герой. Я видела это в тебе. И видела крупицу божественной силы, что Боросово семя дарит всем героям. Она мала, глупый человечек, она крохотна. Она как искорка во всепоглощающем мраке. Она слишком слаба, чтобы представлять из себя серьезную опасность.
‒ Ульфха тоже так думала! ‒ крикнул Фьольвир.
Тьма рассмеялась.
‒ Да, ты храбр. Но неужели ты думаешь, что у меня нет своих храбрецов?
Край хелька отдернулся, и перед Фьольвиром вылепились из мрака одетые в черную чешую существа. Они были в два раза выше Фьольвира и походили на ящериц, вставших на задние лапы. Из широких пастей то и дело выглядывали алые языки, похожие на всплески пламени, которому мало было места в глотке.
Зубы, когти, крючки шипов, слизь и толстые обрубки хвостов. Вахены. Фьольвир не сомневался, что видит именно их. В лапах вахены держали кривые мечи и копья, кованные из черного железа. Глаза тлели как угольки.
‒ Ну, что? ‒ спросила тьма, когда вахены тремя плотными рядами встали перед Фьольвиром. ‒ Ты все еще хочешь отнять у меня мое?
‒ У меня нет другого выхода.
‒ Как это забавно! ‒ Тьма хохотнула. ‒ Еще недавно ты вовсе не видел себя героем. Ты же рвался в Тааливисто, человечек! В место отдыха, где такие же души, потеряв свои тела, предаются праздным развлечениям. Что изменилось? Выйди за двери и плыви. Так уж и быть, я дам тебе несколько дней.
‒ Добренькая?
‒ Нет. Я ‒ тьма. Доброта, долг ‒ это человеческие понятия. Вы их столько наплодили, что даже к богам прилипло. А я от всего этого свободна. Мне просто, человечек, нужно подготовиться.
‒ Я уже был в Тааливисто, ‒ сказал Фьольвир.
‒ И что, не понравилось?
‒ Нет.
‒ Это, поверь, не моя печаль, человечек.
‒ А если я…
Фьольвир почувствовал, что кто-то тянет штир у него из-за пояса, и дернулся было, но услышал шепот:
‒ Говори, арнасон, не останавливайся. Я у тебя на время позаимствую.
Унномтюр! Фьольвир не видел своего провожатого, но щипок пониже спины ощутил. Радость вспыхнула в нем. Не фантазия, не призрак в голове!
‒ Говори, ‒ чуть ли не в ухо ему дохнул Унномтюр.
‒ Что, если я пробьюсь через твоих вахенов? ‒ спросил Фьольвир тьму. ‒ Вот через этих, прямо к тебе?
‒ Хм.
‒ Если не пробьюсь, что ж, умру, ‒ добавил Фьольвир. ‒ А если пробьюсь, ты отдаешь мне шкатулку.
‒ С твоей стороны ‒ совсем небольшой подарок, ‒ заметила тьма. ‒ Я могу убить тебя и так. Не вижу, с чего бы мне соглашаться.
‒ Проверишь, так ли хороши твои вахены, ‒ сказал Фьольвир.
Тьма фыркнула.
‒ Человечек! Они сражались против Йоруна и Стергруна! Против богов войны и оружия, Хейтанна и Калнира, против бога удачи Ульдафьоллира!
‒ Но против меня-то ‒ нет.
‒ О, да, ты ‒ герой!
Тьма что-то гортанно выкрикнула, и ряды вахенов загромыхали смехом. Защелкали зубы, заходили языки.
Фьольвир крутнул в руке топорик.
‒ Ну, вот, хотя бы повеселишься, ‒ сказал он. ‒ Если я совсем буду никуда не годен, то, надеюсь, подарю немного радости твоим воинам.
‒ Тебя слишком мало для радости, ‒ сказала тьма.
‒ А так? ‒ спросил кто-то сбоку от Фьольвира.
Повернув голову, Фьольвир увидел своего двойника, вооруженного коротким мечом и кинжалом.
‒ О! ‒ заинтересовалась тьма. ‒ Вас двое! И этот тоже босой!
‒ Трое! ‒ услышал Фьольвир.
И обнаружил обжору-усача с копьем по другую от себя сторону.
‒ Я подумал, ‒ сказал тот, ‒ что если тьма действительно на пороге, то… Собственно, чего я теряю, кроме своей еды?
‒ Я рад, ‒ сказал Фьольвир.
‒ Мы оба рады, ‒ поддержал его двойник.
‒ Ну, это уже интересней, ‒ сказала тьма. ‒ Будет ли кто-то еще? Все-таки вас маловато.
‒ Я еще! ‒ раздался задорный голос.
Фьольвир увидел вставшего за усачом Хворвика. На шее, закрывая разрез, у него была повязана тряпка.
‒ А ты как здесь? ‒ спросил Фьольвир.
‒ Не знаю, ‒ ответил Хворвик.
‒ Но ты же…
‒ Ага.
‒ Очень интересно, ‒ пошевелилась тьма. ‒ Будут ли еще любители умереть? Просто проходной двор какой-то сегодня. Все так и ломятся ко мне на встречу.
‒ Мы.
Коротким строем вынырнули из сумрака и выстроились за двойником кааряйны вперемешку с соломенными йотунгами.
‒ И мы, ‒ встали с другой стороны стражники и недавние обитатели дворца Сарина Инца.
Компания была пестрая, в рубашках, везингах и доспехах, измазанных кровью.
Фьольвир ничего уже не понимал. Зато тьма, словно принюхиваясь, повела головой.
‒ Как от вас тянет эйхе! Прекрасно! Прекрасно! Все с толикой божественных сил! Славное будет сражение!
‒ Так ты согласна? ‒ крикнул Фьольвир.
‒ Я с удовольствием посмотрю, как мои вахены порубят вас на кусочки, человечек. В мелкую окрошку.
‒ Ха, я не против! ‒ облизнулся усач.
‒ Только нам надо видеть шкатулку! ‒ донесся из строя кааряйнов голос Унномтюра. ‒ А то ради чего ‒ в окрошку? Просто так?
Тьма захохотала.
‒ Обожаю самоуверенных человечков!
Она вытянулась, выпростала
