из-под брызнувшего мраком хелька тонкую руку и вознесла ее на неимоверную высоту. Там, на высоте, под самыми тучами и сверкнула рунами шкатулка.
‒ Достаточно?
‒ Пойдет! ‒ сказал невидимый Унномтюр.
Фьольвир кивнул.
‒ По крайней мере, видно.
‒ Замечательно! ‒ оценила тьма. ‒ Мне уже не терпится увидеть ваши трупы! Кто даст сигнал?
‒ Наверное, я, ‒ сказал Фьольвир.
‒ Человечек в одном сапоге…
‒ Вообще-то, герой.
‒ Да-да, я помню, Фьольвир Маттиорайс, ‒ кивнула тьма. ‒ Только ты, человечек, не стой, у меня времени мало. Впереди ‒ целый мир, а потом ‒ еще один, и еще! Наплодили, понимаешь, миров твои боги… Творцы так себе, но самомнения… Точно знаю, самомнение от них к вам перешло. Ну, подавай сигнал!
Фьольвир поднял руку.
Вахены, до которых было не больше десяти крафуров, задвигались, облизываясь, затолклись плечами, подбадривая себя. Зазвенели, сталкиваясь, черные мечи. Часть вахенов присела, выставив копья.
‒ Люди! ‒ крикнул Фьольвир. ‒ Возможно, мы сейчас умрем окончательно…
Тьма гоготнула.
‒ Но это не важно, ‒ продолжил Фьольвир. ‒ Все мы здесь находимся ради одного ‒ спасти наш мир от поглощения изначальной тьмой, и тогда уже не будет ни земли, ни неба, ни родных, ни нас самих. Она пожрет все. Раньше ее сдерживали боги, но теперь они заточены в шкатулке, и, значит, спасти мир и другие миры придется нам. Другого просто не остается. Вы готовы?
Нестройный, но решительный гул голосов был ему ответом. И люди, и йотунги, стоя в одном ряду, ощетинились оружием.
‒ Собрал, кого смог, ‒ шепнул откуда-то из-за спины Унномтюр. ‒ Чудовищ не стал оживлять, не управляемы. Ты готов?
Незаметно кивнув, Фьольвир крикнул:
‒ Тогда в бой!
Вопли взметнулись вверх. Люди, йотунги и вахены сошлись и сшиблись, как две волны. Одна, правда, была пожиже, но оказалась более юркой. Зазвенело железо, высекая искры. Комья соломы полетели в стороны. Черной пеной принялись стягиваться к месту сражения вахены с задних рядов.
Фьольвир, приготовившийся ринуться в схватку, застыл с поднятой ногой.
‒ Тише, арнасон, ‒ сказал Унномтюр, придерживая героя. ‒ Я сейчас выскочу, подопни меня штиром.
‒ Как?
‒ Пониже спины, понятно. У меня есть план.
‒ Какой?
‒ Осторожно, ‒ сказал Унномтюр и качнул Фьольвира так, чтобы черная секира, со свистом мазнув по воздуху, прошла мимо. ‒ План, конечно, дурацкий, но героический. И может, ничего и не выйдет. Понял? В бой!
Становясь видимым, он выскочил к огромному вахену, который определил Фьольвира своей целью.
‒ Ах-ха!
Босой на одну ногу, в драном везинге и штанах, кое-как перехваченных поясом, Унномтюр в прыжке врезался вахену в подбородок. Секира, которая была в крафуре от того, чтобы раскроить Фьольвира надвое вместе с лапами вахена подлетела высоко-высоко вверх и, вращаясь опасным, заточенным колесом, устремилась к земле.
‒ Давай! ‒ крикнул, опускаясь, Унномтюр.
Сверкнули голубые глаза. Фьольвир увернулся от йотунга, повалившегося от удара копья, притормозил босой ступней, будто окунул ее в угли, и с воплем поймал пятую точку своего нисколько не воображаемого спутника на носок сапога.
Ах!
В ногу отдало острой болью. Зато Унномтюром выстрелило над вахенами, и он яркой молнией прочертил сгусщающийся над сражением мрак.
‒ Эй!
Тьма попыталась отмахнуться от него, но он легко прошил складки хелька и, кажется, даже оттолкнулся от них. Во всяком случае, направление полета его слегка изменилось. Фьольвир тем временем избежал нежелательной встречи с двумя зазубренными мечами, на одной ноге поднырнул под копье и, на штире рванув между раздвинутых лап, от души врезал вахену топориком по открывшейся спине. Геройская сила была при нем. Вахена опрокинуло на соседей.
‒ Бей! ‒ взвился голос двойника.
Впереди мелкнул Хворвик, позаимствовавший зачем-то тяжелый вахеновский меч.
‒ Эй! Куда?
Вздернув голову, Фьольвир увидел, что тьма отводит руку со шкатулкой в сторону от настырного Унномтюра, но тот летит куда быстрее ее движения ‒ еще бы, сила героического пинка! Потом Фьольвир отвлекся на двух вахенов, которые, раскромсав секирами одного из стражников, пошли на него. Обегать их, тормозить уже почти ничего не чувствующей ногой, пропускать черное железо и вонзать под чешую свое у него отняло достаточно времени, чтобы, в очередной раз подняв глаза, он не увидел ни тьму, ни Унномтюра. По лапе, по зубам, по мордам!
Еще несколько быстотечных мгновений были наполнены для Фьольвира скрежетом металла, сопением, взмахами лап и сухим уколом вахеновского языка. Потом тьма вдруг вздулась в стороне огромным куполом, руки ее вскинулись, а на тыковке головы обозначился красный рот.
‒ Ловите его! ‒ прогремело в небе.
Унномтюр поскакал от купола вертлявой блохой. Под мышкой у него посверкивала шкатулка. Руки тьмы тщетно пытались его перехватить.
‒ Во-о-ор!
Тяжелые кляксы мрака принялись расцветать у Унномтюра на пути, но он умело уворачивался, менял скорость бега, а где надо пробивал себе путь всплесками света. Большая часть вахенов прекратила сражение и потянулась за ним. Оставшиеся выстроили что-то вроде заслона для тех, кто решил бы помочь Унномтюру и отвлек чешуйчатое воинство тьмы на себя. Впрочем, призывать на помощь беглецу со шкатулкой было почти некого. Две трети соратников Фьольвира уже канули под черным вахенским железом, а те, кто были еще способны держаться, представляли из себя уставших, измученных и израненных людей, едва стоящих на ногах.
‒ …насон! ‒ услышал Фьольвир неясный крик.
‒ Да! ‒ отозвался он.
‒ …овся! ‒ прилетело сквозь занавесь раскинутого тьмой хелька.
‒ Что?
Ответа не последовало. Вместо него раздалось шипение тьмы:
‒ Не сбежишь!
Унномтюр тусклой искрой вмыл ввысь в узкой прослойке сумрака. Вахены, сбившись в многолапые сгустки, рыча, преследовали его и оставляли все меньше пространства для маневра. Число их явно возросло. Тьма проращивала шипы и колья, тынула зыбкие и липкие нити. Шкатулка посверкивала. Фьольвир видел, что Унномтюр устает, и прыжки его все короче. Тьма же, заходя то с одного, то с другого бока, подбиралась к нему все ближе.
Фьольвир думал уже, увлекая за собой остатки людей, собранных Унномтюром, ринуться на заслон. И с сапогом обжоры-усача он, пожалуй, пробился бы, но, скорее всего, далее остался бы один на один с сотнями, а то и тысячами вахенов. Что же делать? Где же выход? Подскажи, Унномтюр!
‒ Унномтюр! ‒ крикнул он, до одури напрягая горло.
‒ И-и-и!
Голос Унномтюра оборвался. Он пропал, погас, растворился во мраке, но внезапно из густого, темного киселя, заварившегося на месте его исчезновения, выскользнула и поплыла в сторону Фьольвира звездочка.
