в лицо. Марго поправляет волосы, развевающиеся на ветру, и ее глаза блестят, когда она смотрит то на меня, то на Эзру. — Ужасно. Худшая ночь. — Она изо всех сил пытается подавить улыбку, но, в конце концов, больше не может. Она подмигивает, когда захватывающая дух улыбка озаряет ее лицо.
— Почему бы тебе не рассказать своему новому лучшему другу Эзре, как мы провели время? — Я бросаю вызов.
Ее брови поднимаются к линии роста волос, а красные щеки становятся еще темнее. У Марго всегда такой умный рот и никаких фильтров. Мне нравится, когда я могу нажать на нее достаточно, чтобы она покраснела. Особенно в присутствии других.
Эзра насвистывает, прежде чем прыгнуть вперед и выхватить бумажные пакеты из моей руки. — Теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, мне лучше не знать подробностей.
— Грязные подробности, — поправляю я, все еще глядя на Марго. Я был зол, когда наша машина застряла в снегу. Я был в ярости, когда думал, что буду мучиться, проспав рядом с ней всю ночь, не имея возможности иметь ее. Теперь я благодарен за снежную бурю, за то, как многое изменилось между мной и Марго со вчерашнего дня до сегодняшнего дня.
— Бек! — Марго вопит, ударяя меня по руке.
Эзра загружает наши небольшие пожитки в багажник машины, качая головой и изо всех сил стараясь не обращать на нас внимания.
— Спасибо, что разобрался с ситуацией с машиной, — говорю я ему. Похоже, что он не только потратил свое утро на то, чтобы отбуксировать для нас машину, но даже нашел время, чтобы помыть арендованную машину. Просматривая багажник, оказалось, что весь наш багаж остался в целости, несмотря на то, что машину оставили на обочине.
— Просто делаю свою работу, — отвечает он, закрывая багажник.
Марго занята тем, что печатает что-то на своем телефоне. Если бы мне пришлось угадывать, это как-то связано с теми ее друзьями, с которыми она всегда непреклонна в разговоре. Подойдя к ней, я обнял ее за плечо и притянул к себе. Я целую ее в макушку. Сначала она выглядит шокированной. Она бросает нерешительный взгляд на Эзру, который уже сел в машину и не обращает внимания. Даже если бы он обращал внимание, это не имело бы значения.
Что-то изменилось между мной и Марго прошлой ночью. Я не делаю ни шагу назад. Теперь, когда она у меня есть, я не отпущу ее. Мне все равно, кто смотрит, если я хочу прикоснуться к ней, поцеловать ее или еще что-нибудь, я это сделаю.
— Готова вернуться в Нью-Йорк? — спрашиваю я, позволяя ей проскользнуть на заднее сиденье.
— Я готова вернуться домой.
Я киваю, мое горло сдавливает. “Дом.” Это было простое предложение, но для меня оно имело гораздо больше смысла. Она не осознает веса своих слов, того эффекта, который они произвели на меня.
Она назвала Нью-Йорк своим домом. Она назвала место, где мы живем вместе, своим домом. Ни дом, ни какое-то место, где она останется на год, пока выполняет свою часть соглашения.
Нет, в ее представлении это ее дом, и я никогда так не любил пентхаус, в котором живу.
Потому что, если она считает его своим домом, возможно, она никогда не захочет его покидать.
Может быть, она никогда не захочет покинуть меня.
* * *
Мои пальцы мягко касаются ее щеки. Жаль, что мне приходится ее будить, но мы прибыли в частный аэропорт. Нам пора садиться в самолет и лететь обратно в город. Марго заснула через пять минут после начала поездки. Это не было слишком шокирующим, учитывая, сколько часов ночью я не давал ей спать.
Я собирался уснуть, но не смог устоять перед ней. Я не мог насытиться ею прошлой ночью. Каждый раз, когда мы засыпали, вскоре мы снова просыпались и терялись друг в друге. Это была первая ночь за не знаю сколько времени, когда я не просыпался, чтобы несколько раз проверить свой телефон. На самом деле, единственной причиной, по которой я проснулся этим утром, был звук моего вибрирующего телефона на тумбочке.
У меня никогда не было такого крепкого сна, даже несмотря на все ночные перерывы. Кажется, Марго, возможно, нужно немного больше сна, чем я привык, между прочим, даже когда я провожу пальцами по ее лицу, она не двигает ни одним мускулом.
Она прижимается еще глубже к моему боку, не подавая признаков пробуждения.
Эзра открывает дверь, возвращаясь после разговора с пилотом и экипажем. Я послал его проверить команду, желая дать Марго как можно больше времени, чтобы выспаться.
— Они почти готовы взлететь, — шепчет он, глядя на Марго. Если ему интересно, что произошло между мной и Марго с тех пор, как он видел нас в последний раз вчера, он не спрашивает.
Я киваю, прежде чем тихо открыть дверь. Эзра хватает его и открывает для меня. Мои руки скользят под бедра Марго, когда я прижимаю ее к своей груди. Ее тело обмякло, движение не вырвало ее из сна. Я прижимаю ее к себе, когда выскальзываю из машины, произнося слова благодарности Эзре, пока иду по асфальту.
Я жду, что Марго проснется. Между холодным воздухом, бьющим в нас, несмотря на мои попытки защитить ее от горького воздуха своим телом, и палящим на нас солнцем, ярко сияющим на снегу, я не знаю, как она до сих пор так мирно спит рядом со мной. Очевидно, вчерашняя ночь отняла у нее больше энергии, чем я даже ожидал.
Стюардесса улыбается мне снизу лестницы, ведущей к самолету. Я киваю, прежде чем идти за ней, бормоча доброе утро экипажу, который ждет нас внутри. Никому больше ничего не сказав, я иду прямо в хвост самолета, где за маленькой дверью ждет отдельная комната. Я стараюсь аккуратно положить Марго на одеяло, стараясь быть как можно мягче. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я стаскиваю с нее сапоги и ставлю их на землю у своих ног. Как только я чувствую, что ей должно быть достаточно комфортно спать, я натягиваю на нее одеяло, чтобы она согрелась.
Несколько мгновений я смотрю, как она спит. Я не могу бороться с желанием наклониться и прижаться губами к ее лбу. Она испускает довольный сонный вздох, от этого звука мое сердце сжимается в груди. Мне потребовалась вся моя сила, чтобы оставить ее спать одну в комнате и поговорить с командой, которая отвезет нас в Нью-Йорк.
Есть доля секунды, когда я думаю о том, чтобы сказать «к черту
