Читаем без скачивания Ненужная вторая жена Изумрудного дракона - Ангелина Сантос

стекло перестало звенеть.

Стражник сглотнул.

— Лорд Сорель заявил, что требует признать брак с леди Лиарой недействительным до проверки. И обвиняет её в незаконном присвоении хозяйской магии, отравлении родового Сердца и покушении на стабильность Изумрудного кряжа.

Марта выругалась вслух.

Очень громко.

Орин тихо сказал:

— Быстро.

Рейнар медленно отпустил мою руку.

Не от страха.

Чтобы обе его руки были свободны.

Зелёный свет в его глазах стал ровным и страшным.

— Он требует суда, — сказала я.

— Да, — ответил Рейнар.

— И хочет забрать меня из Грейнхольма?

Стражник опустил глаза.

— Под временную защиту королевского совета и рода Сорель, миледи. До выяснения.

На секунду всё внутри стало ледяным.

Рейнар повернулся ко мне.

— Нет.

Одно слово.

В этот раз я не стала спорить.

Потому что услышала в нём не приказ.

Клятву.

В дереве за нашими спинами женщина из зелёного стекла вспыхнула мягким светом, и маленькие листья на мёртвой ветке задрожали, будто от ветра.

Дом проснулся.

И теперь все, кто пытался кормить его страхом, наконец поняли, что он больше не один.

Глава 17. Печать королевского совета

Королевский посыльный оказался молодым.

Это почему-то злило сильнее всего.

Я ожидала увидеть сухого старика с узким лицом, человека, который много лет возил чужие приговоры и давно перестал различать, где правда, а где хорошо оформленная ложь. Но в гостевой гостиной у Даррена Сореля стоял юноша лет двадцати пяти, не больше. Светлая форма королевской канцелярии, дорожный плащ на плечах, мокрые волосы, аккуратно сжатый в руках кожаный тубус с печатью.

Он выглядел усталым, промокшим и очень старающимся быть важнее, чем чувствовал себя на самом деле.

Даррен рядом с ним казался почти заботливым.

Вот это было особенно мерзко.

Он стоял у камина, в безупречном тёмно-синем камзоле, хотя за окном лило так, будто небо решило смыть Грейнхольм со скалы. Лицо скорбное. Спина прямая. Глаза внимательные, мягкие, полные той самой поддельной печали, которая уже успела стать мне ненавистной.

Когда мы вошли, он посмотрел сначала на Рейнара.

Потом на меня.

И улыбнулся.

— Леди Лиара. Как я рад видеть вас на ногах. После вашего внезапного недомогания все мы были так обеспокоены.

Марта за моей спиной тихо сказала:

— Сейчас я им обеспокоюсь.

Орин кашлянул.

Рейнар не обернулся, но, кажется, услышал. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Мы пришли не толпой, но и не вдвоём. Рейнар — рядом со мной, не впереди. Орин у двери. Марта сзади, потому что “если южный красавчик опять полезет к еде, я должна видеть его руки”. Асмера пришла сама, опираясь на трость, и никто не посмел сказать ей остаться. Кайра привели позже под охраной — бледного, с застёгнутым воротником без той самой пуговицы.

Тави не было.

Я настояла.

Рейнар сначала хотел оставить его с Асмерой, но Асмера сказала, что пойдёт сама, а мальчика посадила под охраной Сивки и двух стражников. И ещё Горошины, который явился с куском сахара за щекой и заявил, что “маленького дракона плохим рукам не дам”.

На это даже Рейнар не нашёлся что ответить.

Теперь мы стояли в гостевой гостиной, где пахло дорогими духами Даррена, мокрой шерстью посыльного и королевской бумагой. От камина шло тепло, но оно не грело. Южный лорд слишком умел делать любую комнату холодной.

— Лорд Сорель, — сказал Рейнар.

Только имя.

Без приветствия.

Без любезности.

Даррен чуть склонил голову.

— Лорд Вейр-Арденн.

— Вы обратились в королевский совет, находясь под моим кровом?

— Я обратился в королевский совет, когда понял, что под вашим кровом происходит то, что угрожает не только вашей семье, но и всему Изумрудному кряжу.

Голос у него был мягким.

Такой голос годится для соболезнований вдовам и для продажи ножей в спину.

Посыльный нервно переступил с ноги на ногу.

— Милорд Вейр-Арденн, я обязан зачитать предварительное уведомление.

— Ваше имя, — сказал Рейнар.

Юноша выпрямился.

— Королевский младший поверенный Эдрик Тален, милорд.

— Читайте, поверенный Тален.

Эдрик достал из тубуса лист.

Печать на нём была настоящей. Я видела королевские печати всего пару раз в жизни, но эту узнала бы даже по слухам: золотой грифон над раскрытой ладонью. Бумага плотная, дорогая. Чернила свежие. Значит, всё готовили не неделю назад.

Быстро.

Слишком быстро.

Даррен действительно ждал повода.

Эдрик начал читать, и с каждым словом комната становилась теснее.

— “Королевский совет по делам магических родов уведомляет лорда Рейнара Вейр-Арденна, хранителя Изумрудного кряжа, о принятии временного прошения лорда Даррена Сореля, ближайшего кровного родственника покойной леди Элианы Сорель, первой супруги вышеуказанного лорда Вейр-Арденна…”

Первой супруги.

Слово вошло в комнату так, будто Даррен сам поставил его между мной и Рейнаром.

Я не опустила глаз.

— “…о проверке законности второго брачного союза с леди Лиарой Ортен, заключённого в условиях изменения первоначального брачного договора…”

Изменения.

Не подмены. Не долга. Не того, что меня привезли вместо сбежавшей сестры.

Бумага умела быть вежливой там, где жизнь была грязной.

— “…а также о проверке обстоятельств самовольного пробуждения хозяйственной и родовой магии замка Грейнхольм, возможного воздействия на Изумрудное Сердце и угрозы стабильности защитных контуров кряжа.”

Эдрик сглотнул.

Продолжил тише:

— “До прибытия полного состава комиссии совет вправе потребовать временного ограничения влияния леди Лиары Ортен на родовую магию Грейнхольма, включая, но не ограничиваясь, удаление из центральных хозяйских покоев, запрет на участие в обрядах очага, доступ к Сердцу и общение с несовершеннолетним наследником Тави Вейр-Арденном без свидетелей.”

Марта выдохнула сквозь зубы:

— Ах ты ж поганый пирожок.

Даррен сделал вид, что не услышал.

Я почувствовала, как рядом изменился Рейнар.

Не движение. Не звук.

Воздух.

Дракон под его кожей открыл глаза.

— Продолжайте, — сказал он.

Эдрик явно предпочёл бы не продолжать.

Но бумага есть бумага.

— “В случае сопротивления лорда Вейр-Арденна или леди Лиары Ортен предварительным мерам совет вправе рассмотреть прошение о временной передаче опеки над несовершеннолетним Тави Вейр-Арденном и надзорной опеки над Изумрудным Сердцем нейтральному родственному дому до завершения расследования.”

— Нейтральному, — произнесла Асмера.

Её голос был негромким, но по комнате словно хлестнула трость.

Даррен повернулся к ней.

— Леди Асмера, я понимаю, как болезненно это звучит для вашей семьи.

— Ты никогда не понимал, что такое семья, мальчик. Ты понимаешь только родословные, печати и удобные смерти.

Посыльный Эдрик побледнел.

Даррен вздохнул.

— Ваша ненависть ко мне простительна.

— Моя ненависть к