— Да, — тихо согласился Тоби.
— Но мы будем рядом, — поклялся Джонни.
— Да, мы будем, — подтвердил Тоби.
Некоторое время они смотрели друг на друга, оба чувствовали одно и то же, и в тот момент это были скверные ощущения.
Затем братья Гэмбл вернулись к работе.
— Знаешь, Леденец, я целый час спорил с Марго из-за этой посуды. Было бы отстойно, если бы ты превратила ее в осколки в раковине, так что мне придется искать того художника, который втюхал этот сервиз Марго, чтобы купить замену, — заметил Тоби, моя посуду вместе с Адди, потому что ей было плевать, как он расставляет тарелки и столовые приборы.
К счастью, она перестала греметь его тарелкам и повернулась к нему с растерянным видом.
— Зачем ты с ней спорил? Этот сервиз великолепен.
— Одни сервировочные тарелки обошлись мне в сто баксов.
Ее взгляд опустился на раковину, и она выдохнула:
— Срань господня.
— И я знаю, что означает словосочетание «сервировочные тарелки», только потому, что Марго произнесла его полторы тысячи раз, когда мы спорили о посуде.
Адди улыбнулась.
— Она нашла для меня этот сервиз на каком-то фестивале художников в Оуэнсборо, — сказал Тоби. — Отправила мне фотографию. Сказала, что он подходит к моему дивану. Итак, с полной откровенностью скажу, что мы сорок пять минут спорили в переписке, что мне не нужна посуда стоимостью более тысячи долларов, поскольку, по ее словам, мне просто необходимы сервировочные тарелки и все остальное. В разговоре по телефону наш спор ограничился всего пятнадцатью минутами.
Адди подняла тарелку, которая была матово-черной снаружи с голубовато-серо-кремовоми крапинками в форме яйца на внутренней поверхности, посмотрела на диван, на тарелку, а затем на Тоби.
— Она подходит к твоему дивану, — отметила она.
Он улыбнулся.
Она сунула ему вымытую тарелку и заявила:
— Мне не нравится, что тебе придется разговаривать с этой женщиной.
— Детка, ты сама сказала, что я должен выслушать ее, чтобы понять, что все ее проблемы — это ее проблемы.
— Беру свои слова обратно, — пробормотала она раковине.
— Ты права, и Марго права, мы с Джонни выслушаем ее, и на этом все закончится.
— Я сказала это до того, как мы узнали о Марго или о том, что эта женщина неизбежно омрачит своим присутствием городок Мэтлок.
— Ну, вот как все будет. Мы поговорим. И будем жить дальше. Завтра к этому времени все закончится.
Или он надеялся на это, поскольку сегодня Адди работала допоздна, и сейчас уже было поздно, и у него создавалось ощущение, что разговор с Сьеррой не продлиться больше, скажем, десяти минут.
— Надеюсь, так и будет, — произнесла Адди вслух его мысли, не глядя, протягивая ему несколько столовых приборов.
— Детка, — позвал он.
Ее глаза обратились к нему.
— Я понимаю тебя. Но у Джонни и Иззи, по сути, дом с двумя комнатами, и вы с Из не можете ютиться в ванной вместе с Бруклином, чтобы быть рядом со своими мужчинами, пока они разговаривают с Сьеррой.
— Тогда поговорите с этой женщиной здесь, — предложила она. — А мы останемся наверху.
Ага.
Вот в чем дело.
Им обеим не нравилось, что их мужчины столкнуться с проблемой без них.
— Мельница принадлежала папе.
Она молчала.
— Мы хотим ткнуть ей этим в лицо.
Она взяла скребок с ручкой и жидкость для мытья посуды и принялась мыть кастрюлю, пробормотав:
— Как кажешь.
Он решил сменить тему.
Закрыв дверцу посудомоечной машины, он прислонился бедром к стойке и объявил:
— После того, как мы здесь закончим, я хочу, чтобы ты посмотрела, какие идеи у меня появились в отношении того, что я хочу сделать с хижиной.
Она снова повернулась в его сторону.
— С хижиной?
— По большей части я хочу ее перестроить.
Она уставилась на него.
Он же продолжил:
— Новая кухня, новые ванные комнаты, добавлю прачечную. Все перекрашу и, возможно, обновлю настил. Я думаю о дереве или, может быть, о плитке. И над гаражом есть недостроенное помещение. Хочу сделать из нее игровую комнату и поставить там двухъярусные кровати. В хижине всего две спальни. Если мы все будем там вместе, у Джонни и Иззи появятся дети, мы с тобой добавим к ним своих, они подрастут, нам захочется уединения, им тоже, так что дети смогут тусоваться вместе в гараже и проводить время с кузенами и кузинами.
Она поставила кастрюлю на сушилку и повернулась к нему.
— Здесь есть о чем подумать, Тэлон.
— Говори, Леденец.
— Не уверена, что понимаю идею перестройки хижины.
Бл*ть.
Дерьмо.
Именно туда Стю отвез Бруклина, когда похитил его.
Господи, Тоби даже не подумал об этом.
— Хочешь, чтобы я избавился от нее? — осторожно спросил он, но от этого вопроса ее брови сошлись вместе.
— Почему я должна этого хотеть?
Еще более осторожно он сказал:
— Из-за Стюарта Брея.
Она отмахнулась от него мокрой рукой и вернулась к последней кастрюле.
— Он устроил достаточно драмы, еще не хватало, чтобы из-за него ты потерял свое мужское убежище.
— И все?
— Ну, это мужское убежище. Или, по крайней мере, я таковым его считаю. Поэтому не понимаю идею перестройки хижины. Зачем там прачечная и новая кухня, если вы, чуваки, просто едете туда потрошить невинную рыбу и чесать себе яйца.
Ему хотелось засмеяться.
Но он этого не сделал, потому что был вынужден настоять:
— Я имею в виду Брея.
Медленно она повернула голову в его сторону.
— Он больше ничего от меня не получит, Тобиас. Он забрал достаточную часть моей жизни, ставшей четырьмя часами сплошного ужаса, и на этом все. И, честно скажу, этот человек будет гнить в тюрьме следующие двадцать лет, и это точно конец.
Гранит и сталь.
— Хорошо, детка, — прошептал он. — Давай поясню, это было мужское убежище. Моя бабушка не особо разбиралась в обработке рыбы или дичи, поскольку дедушка рыбачил и охотился, поэтому избегала этого. Моя мать, как ты знаешь, стала историей. Теперь мужчины Гэмбл нашли себе женщин. Так что это станет семейным убежищем.
— Теперь понятно, — сказала она, заканчивая с кастрюлей и ставя ее напротив другой на сушилку.
— Похоже, долго объяснять не пришлось, — заметил он.
Она взяла кухонное полотенце, повернулась к нему, прислонилась боком к стойке, вытерла руки и спросила:
— Сколько детей ты хочешь?
— Включая Бруклина, троих.
— Я хочу шестерых, — заявила она, отбрасывая полотенце в сторону, — не считая Бруклина.
Вот, черт.
— Детка…
— И я хочу, чтобы это происходило постепенно, как в случае с сестрой-женой, даже если у тебя не будет сестры-жены, чтобы, в итоге, я родила бы последнего ребенка, когда мой первенец подарил бы мне внуков (прим: сестра-жена — женщина, которая делит мужа с другой женщиной в полигамных отношениях).
Вот…
Черт.
— Адди…
Она широко улыбнулась ему.
— Понимаю, это какое-то безумие, поэтому я соглашусь на еще двоих в быстрой последовательности, чтобы мы могли усадить их в машину и отправиться в хижину на выходные. Но предупреждаю: я не чищу рыбу.
Он схватил ее за талию и притянул к себе вдоль стойки.
Она положила руки ему на грудь.
— Итак, решено, — пробормотал он.
— Да, — ответила она.
— Мне внезапно перехотелось делиться с тобой идеями относительно хижины, которые я подобрал на своем ноутбуке, — сказал он ей.
— Ну, нет, ты не посмеешь. Нельзя махать у меня перед носом ремонтом дома для отдыха, а затем отдергивать его.
— Ты действительно предпочитаешь рассматривать идеи кухни в хижине, чем трахаться?
Она прижалась к нему теснее:
— Тебе действительно нужно научиться понимать мои поддразнивания, Тэлон.
— Уверен, со временем я их усвою, Леденец.
Он стал опускать голову, но прекратил это делать, когда она отпрянула назад.
