же своим пленением я целиком обязана неведомому кристаллу… Вот для Конвея, кажется, имела. Иначе он не уделял бы столько внимания моему гардеробу.
Отвлекаться на посторонние мысли в присутствии Френсиса было чревато. Я не боялась его, как в первые дни, но разве предугадаешь, что взбредет этому мальчику в голову? Смысл его вопроса дошел до меня с небольшим опозданием.
— Мои сны — моя головная боль, Френсис. Мне объясняли, что в мире с магией повторяющиеся кошмары это не всегда работа мозга, пытающегося справиться с эмоциональной проблемой. Это может быть внешним воздействием. Если ты столкнулся с чем-то подобным,то первым делом расскажи отцу.
Юный лорд развернулся в мою сторону. Увидела, что изображено на этюде напротив, и постаралась не вскрикнуть.
— Вы мне не понравились с первого взгляда, Джейн. Но Выш сумел объяснить, почему вы такая, какая есть. Лишенная магии, преследуемая теми, кто сильнее и уверен, что вас можно использовать как источник энергии или как самку для продолжения рода… Думаю, что ваш постоянный кошмар — это сон, в котором вы убегаете, правильно?
Я могла бы напомнить ему, что его раздражение вызывали все девушки, которые оказывались поблизости от отца и что он до сих пор срывался и устраивал пакости служанкам, однако спорить с мальчиком не собиралась.
— Вы правы, Френсис. Иногда эти сны становились столь навязчивыми и утомительными, что по мере приближения ночи я теряла покой. Но вы так и не ответили, — что не так с вашими снами?
Чертыхнулась про себя. Не умею я разговаривать с детьми. Со взрослыми можно спрятаться за вежливостью или, наоборот, пойти напролом. Здесь же вопрос явно стоило задать в более аккуратной форме.
— Отец начал рисовать после того, как умерла мама. Он говорил, что это его способ избавиться от ночных кошмаров…
Я похолодела. А что если ребенок уже заглянул в спальню герцога и не нашел жуткого полотна с матерью на привычном месте? Или он зашел сразу сюда… Ведь в мастерскую вела и самая обычная дверь. Зная скрупулезность Сноу, вряд ли бы он приветствовал появление сына в его комнате без разрешения.
— Его работы… впечатляют. Самые разные сюжеты. От дворцов, парящих в ледяных облаках, до грозных чудовищ. У него талант.
Кивнула на картину за спиной Френсиса.
Никаких сомнений, Минотавр создал что-то вроде автопортрета. Исполин решительно шагал вперед, обнажив меч. И тем, к кому он направлялся, оставалось только посочувствовать. Фоном служили какие-то мрачные, затянутые тучами нагромождения скал. Вдалеке угадывалась вода.
Мне показалось, или зверская рожа — а уж над ней Конвей расстарался, лицо гиганта аж почернело от ярости — мне подмигнула?
— Он рисует только по ночам. Я часто захожу сюда утром, чтобы взглянуть, что новенького. Что его угнетает, беспокоит. Он же никогда…
Демоненок замолчал. Но я поняла его и так. Конвей не станет делиться с сыном своими кошмарами… Как бы еще сделать так, чтобы картина с двуликой Лилией не попалась ему на глаза? Впрочем, мальчик вряд ли узнает в небесном создании бледную от недосыпа экономку.
— У Его Светлости очень напряженный график. Работа, эти разломы-прорывы… Он сильно переживает за тебя, Френсис. Если ты в порядке, ему хорошо уже от этого.
Мальчик не обратил внимания, что я незаметно для себя перешла на «ты». Он рассматривал «Лилию», а потом вернулся к Минотавру.
— Наверное, папа неслучайно поставил их друг против друга. По его словам, несбыточная искра заложена в каждом. Одна она ведет вперед, когда нет шансов на победу. Она помогает принять свою судьбу с достоинством, — он вздохнул. — Мне снятся повторяющиеся сны, но это не кошмары. Меня зовет кто-то, кого через туман я не могу разглядеть. Вот сегодня приснилось, что звали из мастерской.
Он провел пальцем по холсту с минотавром. Клочья тумана закружились сильнее, облака чуть расступились. Вдали забрезжили лучи заходящего солнца… Но мальчик почему-то это проигнорировал… Или — не увидел!
— Я не раз описывал эти сны лорду. Он нервничает и только усиливает охранные контуры… Они у меня и так мощнее, чем у других наследников в Бездне. Директор Томбот даже просил папу свести их до минимума, но это, пожалуй, единственное, в чем отец упирается обоими рогами.
— Он любит тебя, — вставила я и тут же поняла, что зря.
— Зачем я рассказываю все это вам?... Наверное, потому что вы жалкая и вас можно не бояться. Вчера после нападения вы выглядели хуже, чем тряпка. Отец еще подхватил вас, как слепого котенка, чуть ли не двумя пальцами. Учитесь защищаться, леди. Если кого-то из нас не будет рядом, вас сожрут.
Он ушел, а я еще какое-то время приходила в себя после отповеди в устах ребенка и от этого «нас».
Как Конвей устроил так, что Френсис не улавливал мою защиту? Ведь Оливия ее явно чувствовала. С другой стороны, отец мог ему сразу объяснить, что поставил ее по необходимости. Поэтому мальчик не постеснялся заговорить и о своей такой же.
Я поспешила прочь, стараясь не глядеть на Минотавра. Амулет подсказывал, что меня уже несколько раз вызывал Перес.
Глава 72
Уже заметила, что все переговоры наш дворецкий предпочитал вести в столовой. Вот и сейчас он протирал салфеткой несуществующую пыль на верхних полках буфета, а у окна вытянулся в струнку довольно высокий бес. Ростом не ниже Переса.
Он явно надел свою лучшую чистую рубашку. Однако рукава давно сели, и обнажали зоны повыше запястья. Сомнений быть не могло: недавно эти крупные руки сковывали магические кандалы. Такие цепи не натирали, а, скорее, обжигали кожу.
Одернула себя, чтобы не почесать левую кисть. Хотя шрам ушел, аллергия по-прежнему давала о себе знать, стоило мне только занервничать.
— Это Людвиг, — представил парня Перес. — Он порождение многих рас. В этом теле горные фейри — они крупнее обычных, повыше вашего лепрекона будут — смешались с троллями. К ним, не иначе, добавилась какая-то боковая ветвь ангелов. Попадались и в их народе отщепенцы, отправившиеся на поиски твердой почвы. Люди, бесы… В общем, Людвиг считает себя самым умным. Он встал под открытые солнечные лучи, прикинув, что мне будет некомфортно и я потороплюсь с вердиктом. А еще он везучнчик. Иначе его бы здесь не было.
Соломенные волосы этого… фейри пружинами топорщились в разные стороны. Они не завивались — они стояли. Я не припомнила, чтобы встречала в Бездне кого-то с
