— Ты можешь прятать свое личико весь остаток дня, — хрипло прошептал Джереми. — Я не возражаю. Тем более, сие очень приятно.
— Тише, — остановила она его, хотя чувствовала то же волнение внутри себя.
— Ты не в ответе перед ними. — Под прикрытием накидки он касался ее груди, а потом отыскал и погладил твердый бутон соска. — С этих пор ты несешь ответственность только передо мной… Разве не верх приличия исполнять желания своего мужа? А я желаю, чтобы ты продолжала начатое.
— Джереми, — пробормотала Уитни, испытывая головокружительное наслаждение от прикосновений его руки, — пожалуйста, нет. Ты не должен…
— Не думаю, что смогу дождаться нашей брачной ночи… — простонал он где-то у ее уха. — Я приду к тебе в спальню сегодня ночью.
— Нет! — в ужасе воскликнула Мередит. — Ты не должен… Не должен делать этого.
— Кто узнает, что мы опередили свадьбу на несколько дней?
— Бетси, — поспешно ответила она. — По простыням… которые…
Он сразу же понял, что Мередит имеет в виду.
— Ах да, моя дорогая, сладкая девственница… Или мне следует сказать, моя очень дорогая, очень сладкая девственница?
— Не говори ни того ни другого, а просто опусти меня на землю.
— Ладно, — неохотно протянул он и вздохнул, натягивая поводья.
Поцеловав Мередит еще раз, Девлин осторожно поставил ее на твердую почву, обхватив, словно железным обручем, рукой за талию. Уитни пониже надвинула шляпку, чтобы спрятать лицо, и поспешила через толпу мужчин и лошадей, игнорируя гиканье и свист, взорвавшиеся за спиной, когда все стали поддразнивать Девлина по поводу их поцелуев. Джереми принимал подтрунивания спокойно, слишком переполненный радостью и победой, чтобы обращать внимание на их болтовню.
Его влечение к Мередит превратилось в тупую сладостную боль в паху. Он знал, что обязательно дождется брачной ночи, дабы уберечь Уитни от сплетен слуг. Но потом… Потом… Девлин тяжело сглотнул и с трудом натянуто улыбнулся.
В отличие от Джереми, Мередит не могла вынести понимающих взглядов окружающих ее людей. Опустив голову, она почти побежала к своей карете и поспешно забралась в нее. Уитни встретила лучезарная улыбка Лидии, и она снова покраснела. Смущенная и несчастная, она забилась в уголок, пока Дэниэл расхаживал вокруг, принимая поздравления и купаясь в лучах славы своей лошади и наездника.
А Мередит в это время ругала себя за свой неосмотрительный поступок, уверенная, что больше никогда не сможет посмотреть в глаза всем соседям по колонии.
ГЛАВА 15
К счастью, Мередит не пришлось видеться с соседями до свадьбы, а в тот день она слишком нервничала, чтобы беспокоиться о том, что о ней думают. Да и с Джереми ей не так уж часто доводилось встречаться тет-а-тет.
Девлин принимал на себя все больше и больше обязанностей Дэниэла. Он встречался с капитанами и купцами для продажи остатков урожая, ездил по полям, присматривал за деятельностью управляющего и по-прежнему продолжал вести счета плантации, подолгу просиживая в кабинете и обсуждая вместе с Харли свою работу. Джереми радовался такой занятости — это давало возможность пореже видеться с Мередит. Ведь ему становилось все труднее сдержать свое слово и не заняться с ней любовью до свадьбы. Даже после изнурительнейшего дня Девлин не спал по ночам, размышляя об Уитни, лежащей в постели всего в нескольких шагах по коридору, и отчаянно желал пойти к ней.
Почему эта женщина так околдовала его? Он застонал и спрятал лицо в подушку. В его жизни бывали другие, куда более привлекательные подруги. Джереми знал шлюх, которые могли превратить мужчину в безвольную медузоподобную массу. И тем не менее, эта высокая невзрачная колониальная девчонка разжигала его кровь больше, чем любая из них. Возможно, так происходит потому, что он очень долго не встречался с женщинами. Но почему тогда не воспользовался предложением Лидии? Или не принял аванса той ненасытной красотки Опал Гамильтон? Это не может быть только из-за воздержания. Он просто хочет Мередит, мечтает о восхитительно длинных ногах и полной груди, спрятанной под невзрачными нарядами.
Девлин улыбнулся, подумав, как превратит ее колкую язвительность в мягкую любвиобильную нежность. Вспоминая о робких, неопытных прикосновениях Уитни в ночь вечеринки, он погрузился в головокружительный вихрь желания. Может быть, все дело в ее свежести и проблесках нежности привлекательной женщины под застенчивой строгостью? Или во всем виновато его желание повелевать никому неподвластной Мередит? А вдруг ему просто приятно общество Уитни: ее остроумные колкости и неожиданный чистый смех при их горячих словесных перепалках? Словом, Джереми не был уверен ни в одном из своих умозаключений. Известно только то, что каждую ночь он ворочается в постели, терзая себя образами обнаженной Мередит, пылающей и извивающейся от страсти в его объятиях.
«Это ненадолго», — напомнил себе Девлин. Он страстно желал в своей жизни и других женщин, возбужденно-взволнованно добиваясь своей цели. Но когда достигал желаемого, их красота становилась знакомой и скучной. Даже уловки и искусство прославленных шлюх вскоре приедалось. И тогда Джереми переходил на более зеленые пастбища, как, он сильно верил в это, случилось и в сей раз. Лишь только он всласть насытится величавым телом Мередит я научит ее доставлять ему удовольствие, лишь только она признается, что любит, его интерес, без всякого сомнения, померкнет. После этого Девлин начнет искать щедрости других женщин.
Работа тоже потеряет свою привлекательность. В данный момент колониальная жизнь не кажется ему скучной. Управление фермой — это ново, это вызов, так же, как и сама Мередит. Конечно, приятно освободиться от тяжелого труда в конюшне, но постепенно и это приестся ему, лишь только померкнет искра радости от того, что он стал принадлежать к элите, к земельной знати. Все в жизни пресыщает его рано или поздно. Даже карты или выпивка, или самые утонченные женщины. Девлин знал, что его нынешнее состояние долго не продлится, и он должен приготовиться к этому. Что произойдет, когда однажды, оглянувшись вокруг и заметив, что Мередит больше не привлекает его или что колонисты — жуткие зануды, а землевладение — один лишь тяжелый, изнурительный труд и ничего больше? Что он тогда сделает, привязанный к «Мшистой заводи»? Земля, хотя и оставленная Уитни, будет находиться в полном его распоряжении — муж имеет полную власть над собственностью своей жены. Джереми знал, что может продать плантацию, забрать деньги и уплыть в Лондон, вернуться к своим старым излюбленным местечкам и занятиям. Когда бы такая мысль ни приходила ему в голову, он почему-то испытывал горькую необъяснимую тревогу. Неужели вся жизнь — не более чем сплошные кутежи и швыряние денег на ветер? Девлин вспомнил ту нежность, с которой Мередит промывала и бинтовала его раны. Он не хотел причинить ей боль. А ведь если Уитни полюбит, то будет страдать, когда он покинет ее. Чем она сможет заняться в случае продажи «Мшистой заводи»? Без собственности и без мужа Мередит будет оставлена на милость родственников. Джереми прекрасно понимал, насколько это немилосердно. Будучи замужем, она не сможет найти нового супруга, а женщина, оставшаяся в одиночестве, не ведет достойную жизнь. В принципе, Мередит могла бы стать гувернанткой или зарабатывать шитьем, но его сердце больно сжималось от подобной мысли. Или, быть может, взять ее с собой? Но будет ли это лучше и добрее? В Лондоне Мередит окажется в роли рыбы, выброшенной на берег; ее станут презирать искушенные светские львицы, она начнет тосковать по людям, которых знала, и по земле, которую любила.
