Мередит, даже не заметив, съела почти половину содержимого блюда, а Девлин подчистил остальное. После этого он усмехнулся и заметил:
— Утром я слишком сильно волновался, чтобы нормально поесть. — Он сдержался и не добавил, что последние недели у него пропал аппетит из-за желания, прямо-таки сжигавшего его.
— В самом деле? — удивилась она. — А мне казалось, ты вполне спокоен.
— Просто я хороший актер. Видишь ли, мне приходилось выживать в обществе… — отозвался Девлин и положил последний кусок вишневого пирога в рот. — Восхитительно. Это, должно быть, лучшее изобретение колонии.
Мередит наблюдала, как он поднял кружку с пивом и выпил напиток большими глотками. Кадык заходил вверх-вниз. Она никогда раньше не замечала этого. Но, с другой стороны, ей не было знакомо и очертание его челюсти и шеи, кожа на которой казалась намного нежнее, чем на руках и лице, и более ранима. «Он великан, — мелькнуло в ее голове. — И человек огромного аппетита…» Мередит представила руку, державшую сейчас пивную кружку, на своей груди, большой рот, втягивающий ее сосок, и непроизвольно вздрогнула. «Он опасный, сильный, ненасытный…» Джереми поставил бокал и повернулся к ней. Их взгляды встретились, и его глаза отразили ее мысли, полыхающие в глубине сознания синим огнем. Он поднес руку Мередит к губам и поцеловал ладонь. Уста Девлина показались обжигающими. Они заключали в себе все богатство обещаний, которые она ощущала, но не понимала. Мередит с трепетом убрала руку.
— Кажется, сейчас начнутся танцы.
— Ага, значит, мы должны идти. — Джереми с готовностью поднялся и помог ей встать с кресла. — Нам нужно открывать их.
Мередит не подумала об этом раньше. Ее ноги сразу же стали ватными. По обычаю, жених с невестой танцуют первый танец одни, а все остальные только смотрят на них. Она станет центром внимания. Все увидят ее неуклюжесть, будут говорить, как тяжеловесна и неповоротлива молодая жена. Как бы ей хотелось избежать этого, но ничего нельзя изменить: Девлин держал слишком крепко, и кроме того, она не могла выставить себя еще большей дурой, убежав с круга. Он повел Мередит на середину залы.
Зазвучал менуэт. Джереми уверенно вел ее через все па, шепча указания перед особо трудными движениями и фигурами. Мередит удалось завершить танец, не опозорившись перед гостями, и она благодарно улыбнулась ему.
— Спасибо.
— Не стоит. Я только жалею, что у меня не хватило времени дать тебе несколько уроков, как обещал.
К ним присоединились другие пары. Девлин передал ее отчиму, а сам кружился с Лидией. Мередит внимательно наблюдала за красивой парой и отчетливо ощущала боль ревности. Они намного больше подходили друг к другу, чем она к Джереми. На следующий танец ее пригласил Блейн на правах друга жениха, затем — Девлин, с которым пришлось отплясывать лихого «сэра Роджера де Коверли». Он убеждал Мередит потанцевать еще, но она взмолилась о пощаде, сославшись на усталость. На самом же деле ей хотелось убежать от назойливой толпы и подавляющего присутствия Джереми.
Покинув бальную залу, Мередит прошла в пустую гостиную и встала у окна, уставившись в него невидящим взором. Немного погодя послышался звук шагов по твердому полу. Обернувшись, она увидела кузена, стоящего в дверях.
— Гален!
Мередит обрадовалась, что он сумел найти ее, но все еще чувствовала себя неловко в его обществе. Она не разговаривала с ним со дня объявления о помолвке.
— Кузина Мередит… — произнес мистер Уитни, угрюмо кивнул и прошел в комнату. — Я пришел предложить вам мои поздравления… — Он помолчал. — Если это действительно то, что требуется в данный момент.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты действительно этого хочешь?
— Да, конечно. Иначе зачем бы я так делала.
— Не знаю… Возможно, Харли принудил тебя… Хотя… зачем ему желать видеть тебя замужем за простолюдином — выше моего понимания.
— Джереми — не простолюдин, — инстинктивно возразила Мередит. — Он намного родовитее любого из нас. Его дядя — пэр королевства.
Гален в притворном изумлении вскинул брови.
— Разумеется. Вполне обычное дело среди лондонской знати отправлять своих родственников в колонии, чтобы они поработали наемными слугами.
— Это правда! Ты бы все понял, если бы побеседовал с ним. Он, без сомнений, получил воспитание истинного джентльмена, а его манеры изысканнее, чем у любого из здешних дворян.
— Умный мошенник вполне способен подражать тем, кто выше него.
— Он незаконный сын Джереми Уэксхэма, брата лорда Уэксхэма.
— Мередит, ради Бога, тебе нет нужды пытаться обелить его передо мной. Меня совершенно не интересует генеалогическое древо этого… человека. Будь он хоть сам принц Уэльский — мне все равно. А вот твое счастье меня сильно беспокоит. Он вульгарный грубиян, посягающий…
— Гален! Не забывай! Девлин — теперь мой муж.
— Да, да, извини… Я понимаю, что ты чувствуешь определенный долг защищать его… Хотя, — можешь быть уверена — он никогда не станет проявлять такой же преданности по отношению к тебе.
Слезы начали жечь глаза. Сам того не понимая, Гален задел ее за живое.
— Ты не понимаешь…
— Да, я не понимаю! — рявкнул он с нехарактерной для него эмоциональностью. — Почему ты согласилась выйти за него? Я считал тебя последней из всех людей, кто мог бы прельститься смазливым лицом или горой мускулов. Это вульгарная, низменная реакция, типичная для женщин, подобных Опал Гамильтон. В Девлине нет ничего, что могло бы доставить удовольствие ни твоему уму, ни твоей душе. Зачем ты вышла за него?
Мередит ощутила необъяснимое болезненное чувство, услышав его слова. Галена, похоже, больше ужасал ее грубый социальный просчет, чем то, что другой мужчина увел ее у него. Она напомнила себе — эта новость оказалась тяжелым ударом для кузена. Они вместе выросли, и вдруг он обнаружил, что более или менее уже отрезан от ее жизни. Казалось само собой разумеющимся: Мередит и Гален когда-нибудь поженятся. И хотя он никогда не говорил о помолвке, наверняка чувствовал себя преданным. Окажись она на его месте, ей пришлось бы переживать нечто подобное. Представив глубину переживаний Галена, Мередит смягчилась.
— Мне очень жаль. Правда, жаль. Следовало бы обо всем сказать тебе до вечеринки. Я… Я должна была это сделать.
Его глаза ошеломленно округлились и расширились.
— Ты же не хочешь сказать…
— Нет! — вскрикнула Мередит. — Как ты мог даже подумать такое?!
— Я вообще не знаю, что думать! — резко огрызнулся он.
Мередит вздохнула: «Он не поймет, если я расскажу о просьбе Дэниэла, и возненавидит Харли за то, что принудил меня выйти за Джереми. Ему не понять мою искреннюю любовь к отчиму. А ведь по его желанию я могу сделать все-все…»
