Легко и вкрадчиво пальцы Девлина пробежали вверх по рукам Мередит. Его голос зазвучал низко и хрипло, завораживая и околдовывая.
— Я собираюсь воспользоваться своим супружеским правом в полной мере… Твоя земля — не единственное сокровище, которое ты можешь предоставить мне. Руки Джереми спустились к поясу халата, развязали узел и позволили поясу упасть на пол. Медленно, наслаждаясь мгновением, он сдвинул с плеч тяжелое бархатное одеяние, открывая ее тело, облаченное в одну лишь полупрозрачную рубашку. Она услышала, как Девлин задержал дыхание, и подняла глаза. Его лицо пылало, веки отяжелели, скрывая напряженный синий взгляд. Халат бесшумно свалился на пол, пока он пристально разглядывал ее.
Вся насмешливость мгновенно слетела с его лица, когда он увидел манящие выпуклости груди и соски, темнеющие под тонкой тканью. Глаза Джереми скользнули вниз, охватывая ровную линию живота и плавный переход в стройные бедра, длинные красивые ноги, туманно виднеющиеся под рубашкой, и оттого еще более соблазнительные. Мередит наблюдала за ним, заранее приготовившись к шутке или оскорбительному замечанию, но ни того ни другого не последовало. Она закусила нижнюю губу. Его глаза потемнели до полуночной синевы.
— Мередит…
Он привлек ее к своему крепкому мускулистому телу, не прижимая, а позволяя расслабиться на его теплой коже и твердых, как камень, мускулах под ней. Мередит еще никогда не казалась себе такой маленькой рядом с мужчиной. Физически Девлин может сделать с ней все, что хочет, да и по закону имеет на это право. Что же будет дальше? Она ждала его последующих действий, охваченная страхом, волнением и трепетом возбуждения.
— Твои рука холодны, словно лед, — пробормотал Джереми. — Как в ночь вечеринки… Снова боишься? На сей раз рядом никого нет. Только я. — Он завораживающе-нежно помассировал ее ладони. — Я хорошо позабочусь о тебе, милая. — Его губы слегка коснулись виска и лба, нежные и мягкие, будто крылышки мотылька. — Первый раз всегда страшно. Мои колени тоже стучали, как кастаньеты…
Непроизвольный смешок сорвался с губ Мередит.
— Ты же никогда в жизни ничего не боялся. Девлин рассмеялся.
— Скажи это той красотке, что сделала меня мужчиной. — Он подвел ее к кровати, усадил на край и сам опустился рядом. Его руки поднялись к шпилькам, все еще удерживающим локоны. — Не возражаешь, если я распущу тебе волосы?
Мередит молча кивнула, не в силах произнести хоть слово.
Джереми продолжал говорить тем же непринужденным полушутливым тоном, вытаскивая одну за другой шпильки из ее прически и швыряя их на туалетный столик рядом с кроватью.
— Помню, девица сняла кофточку, как только мы вошли в комнату, и у нее оказался огромный бюст. Никогда в жизни не видел такого. Да что там скрывать — я тогда еще ни разу не созерцал голую женскую грудь. Я вытаращился и весь задрожал, как малыш, делающий первые шаги. Она, должно быть, удивилась, что это случилось с таким бойким молодцом, который без всякого согласился с ее ценой.
Его ловкие пальцы, теребящие ее волосы, волновали Мередит, а непристойная история вытворяла странные вещи, заставляя содрогаться все тело. Она понимала, что ее должны шокировать подобные рассказы, должны оскорблять ее девичьи уши. Порядочная женщина давно бы приказала замолчать, но Мередит хотелось услышать окончание истории. Тем более, шутливое изложение расслабляло, делало Девлина не таким страшным.
— И что же произошло дальше? Джереми усмехнулся.
— Я не мог расстегнуть рубашку и бриджи, заикался и краснел… Но она лишь рассмеялась и сказала, что мой рост ввел ее в заблуждение. Оказывается, девица не поняла и посчитала меня взрослым мужчиной, а я на самом деле оказался зеленым мальчишкой. Весьма любезно она помогла мне раздеться и подвела к кровати.
Девлин покончил со шпильками, и волосы Мередит свободно рассыпались по плечам. Он ненадолго замолчал, взял с комода расческу и принялся неторопливыми ровными движениями расчесывать перепутавшиеся пряди. Снова зазвучал его голос, ставший глубоким и теплым от приятных воспоминаний.
— Она научила меня всему, что я должен был знать, и даже немного больше. Моя молодость не позволяла мне сдерживаться. За время урока я доходил до точки, наверное, раза четыре. Но она продолжала терпеливо ласкать меня, нашептывая на ухо и водя мою руку по своему телу, пока мне не стали известны все женские места наслаждения.
Мередит сглотнула, закрыв глаза. Ее муж описывает ей свой первый опыт с другой женщиной. Это должно казаться неприятным, но слова, произносимые низким завораживающим голосом, лишь согревали и расслабляли ее изнутри. Язык так распух, что Мередит не могла пошевелить им, а не то чтобы что-то сказать.
— Каждому нужен опытный учитель, — между тем продолжал он. — Кто-то, кто сделает это красивым, а не пугающим.
Девлин пригладил густую копну ее волос и поднял их в руках. Она слегка повернулась к нему спиной, чтобы облегчить ему расчесывание. Придерживая массу локонов, Джереми запечатлел мягкий поцелуй на чувствительной коже затылка.
Мередит прямо-таки затрепетала от смеси наслаждения и страха. Лучше бы он остановился. Она не могла вынести, что Девлин увидит ее нелепо длинные ноги и крупный торс. Возможно, если бы он лицезрел Мередит только одетой, у него бы создалось обманчивое впечатление о ее хрупкости и изящности.
Джереми покусывал ее шею, и перед мысленным взором Мередит промелькнула картина, заставившая содрогнуться: жеребец в охоте гоняется за кобылицей и жестко хватает ее зубами за холку, чтобы подчинить себе.
— Расслабься, любовь моя, расслабься, — прошептал Девлин. — Доверься мне. Я хорошо позабочусь о тебе.
— Нет, Джереми, нет.
В ее голосе зазвучало неподдельное отчаяние.
— Почему ты так напугана? — Он был, казалось, больше озадачен, чем рассержен. — Неужели я такое чудовище?
— Нет… Да… Я не знаю. Ты сказал, что отомстишь за… за то, что я сделала с тобой.
Джереми настолько поразился, что даже замолк на некоторое время.
— Ты думаешь, я собираюсь в отместку причинить тебе боль? Считаешь, я настолько жесток, что могу превратить твою первую ночь любви в ад?
— Ты… Ты смеялся, словно подразумевал наказание в постели.
— Я не говорил «накажу».
— Но сказал, что отомстишь? — не унималась Мередит.
Джереми вздохнул и уложил ее на спину, не отрывая глаз от лица жены.
— И обязательно сделаю это… Но сие не всегда означает наказание в том смысле, как ты привыкла понимать. Моя месть заключается в том, чтобы дать тебе такое наслаждение, от которого ты пожалеешь о порке.
— Я уже сожалею! — жалобно и обреченно простонала она.
