– Итак, теперь ты знаешь, на кого похож твой ребенок, – прервал тишину скрипучий голос Снежной Птицы.
Женщина спокойно приняла ее утверждение. Она посмотрела на сморщенное лицо старушки и печально вздохнула.
– Что мне делать, Снежная Птица? Если Рос узнает, это очень огорчит его.
Индианка тихо и дружелюбно начала:
– Между охотником и Адамсом много миль. Если твой муж не увидит сына и отца вместе, он никогда не догадается. Они так похожи, что если Рос увидит их вместе, ему все станет ясно.
Джулиана согласно кивнула.
– Ты поняла это сразу, когда увидела Сэйта, Снежная Птица?
– Еще раньше того, как он мне сказал, что этот ребенок особенный. Адамс возвращаемся. Следи за своим лицом, – добавила она, посмотрев в окно.
Позже, помогая индианке накрывать на стол, женщина постоянно думала, как заставить Роса отправиться в дорогу. Они ужинали. Джулиана была так занята мыслями, что даже не замечала, какие взгляды бросает на нее муж.
Ей казалось, что ужин никогда не закончится. У Роса было хорошее настроение, и он без конца говорил то о местах, где охотился, то о войне. Она старалась делать вид, что ее интересует все, что он рассказывает.
Наконец Рос поел, допил кофе и уселся к огню. Джулиана посмотрела на индианку, как будто хотела сказать, чтобы та пожелала ей удачи, и подошла к мужу.
Мужчина ласково обнял ее.
– Ну, давай говори, что у тебя, дорогая. Я ведь еще с порога понял, что тебя что-то беспокоит, – подзадорил он ее.
Джулиана оторвалась от его плеча, серьезно посмотрела в глаза и откровенно призналась:
– Рос, я хочу, чтобы мы завтра отправились в поселок. Снежная Птица говорит, что нам нельзя тянуть с отъездом, погода вот-вот испортится.
Он нахмурился.
– Завтра? Но мы не успеем подготовиться. Как ты понимаешь, надо все обдумать.
– Мы уже все давно обдумали. У нас было для этого достаточно времени, – в ее голосе звучало раздражение, – что еще не готово? Нам осталось только собрать немного еды и взять постели.
Рос молча смотрел на ее нетерпеливое лицо. Он знал, что его настойчивая жена не захочет больше выжидать. «Ну что же, она права. Пора отправляться. Вождю нельзя доверять. Этот старый дьявол может совершить что-либо, когда я совсем к этому не готов. Но, боже мой, как не хочется уезжать в это суетливое место из своего тихого дома». Его лицо оставалось спокойным. Ни одна из мыслей, беспокоивших его, не отразилась на нем.
– Ты уверена, что вы с ребенком выдержите долгое и холодное путешествие?
Джулиана весело ответила.
– Никогда в жизни я не чувствовала себя так хорошо. Да и Натан – здоровый мальчик.
Рос чмокнул ее в кончик носа.
– Хорошо, завтра едем.
Индианка обнажила в довольной улыбке беззубый рот, а Джулиана бросилась к мужу на шею.
– Спасибо, дорогой, большое спасибо.
Ночью, лежа в кровати, Рос обнял ее и мягко спросил:
– Стоит ли откладывать еще на несколько дней наше супружеское общение?
Но благодарность Джулианы за завтрашнюю поездку не шла дальше поцелуев. Она не могла забыть минуты, проведенные с Сэйтом. И, ненавидя себя за обман, мягко объяснила ему:
– Снежная Птица говорит, что осталось ждать совсем немного.
ГЛАВА 22
Рассвело. Рос и обе женщины хорошо позавтракали. Пока Джулиана кормила и одевала ребенка, индианка собрала еду. Мужчина пошел на конюшню запрягать лошадей.
После первого снегопада он сменил повозку на сани с полозьями. Снег улежался, и они будут легко скользить по снежному насту, а высокие деревянные щиты по бокам хорошо защитят от ветра. Женщинам и ребенку будет вполне тепло и уютно сидеть среди сена.
Прежде чем вывести лошадей через огромную двухстворчатую дверь, Рос окинул взглядом большое строение и вздохнул. На его возведение у него ушло три месяца. Лицо стало печальным. У него было чувство, что он прощается навсегда. Джулиана с легким сердцем застелила кровать и прибрала в комнате. Она провела в этих стенах слишком много часов в одиночестве и надеялась, что ей больше не придется возвращаться сюда. Когда зашел Рос, принеся с собой клубы холода, женщина не подала вида, что рада отъезду.
Лошади встряхивали гривами от утреннего холода, и хозяин поторопил женщин. В последний раз он запер дверь и с сожалением подумал, что к вечеру, если пойдет снег, ее полностью занесет. Он помог Джулиане сесть в сани и устроиться лучше в сене, подал ребенка и набросил на них шкуру бизона. Затем повернулся к индианке, усадил рядом с женой и закутал в такую же шкуру. Та с удивлением посмотрела и улыбнулась. Никогда в ее жизни ни краснокожий, ни белый мужчина не были так заботливы с ней.
Рос улыбнулся в ответ и стал что-то поправлять в санях.
– Не знаю, стоит ли отправляться в такую погоду, – сказал он, глядя на темное небо сзади них, – похоже будет буря.
Джулиана посмотрела на него паническим взглядом, но ее сейчас ничего не могло остановить.
– Рос, эти облака очень далеко от нас. Я уверена, мы успеем доехать, – сказала она довольно резко.
– Если не поднимется ветер, – ответил Рос, садясь в сани и стегнув лошадей, – иначе не проскочим…
* * *
Кони бежали легко, сани бесшумно скользили по снегу. Ребенок спал. Ему было тепло и спокойно на материнских руках. Когда бледное солнце поднялось высоко в небо, они остановились пообедать под большим кедром. Джулиана накормила и перепеленала Натана, и они возобновили путешествие.
Часа два спустя женщина первой заметила, как зашумели верхушки кедров, ее волосы растрепались. Небо заволокло тучами, совсем не стало видно солнца. Джулиана посмотрела назад и нахмурилась.
Облака приближались и темнели. Лицо мужчины стало озабоченным.
– Все обойдется, – бодро сказала она, – а если все-таки начнется буря, мы укроемся где-нибудь.
– Я не знаю, – неуверенно, отозвался Рос, не переставая наблюдать за надвигающимися тучами. – Я видел, как внезапно бури обрушиваются в этих краях.
Джулиана не ответила, но раздраженно подумала, что он медленно едет.
Небо все больше темнело, приобретая свинцовый оттенок.
Буря разразилась, когда они подъехали к лесу. Ничего не видя от снега, Рос инстинктивно направлял лошадей. Женщина плотнее укрыла ребенка и себя шкурой. Индианка, приставив ладонь к глазам, смотрела вперед. Им показалось, что прошла целая вечность, пока они добрались до густого леса. Мужчина искал убежище. В этих местах не было огромных кедров, под которыми можно спрятаться. Только голые дубы и клены, растущие так густо, что лошади не могли проехать. Оставаться на открытом месте равносильно самоубийству. Если лошади и не замерзнут, то на них набросятся волки, и им никогда не добраться до селения.
